Зажигала свечи…

Зажигала свечи, когда мне казалось, что нет огня

Ни в душе, ни в судьбе, ни в мире.

Подбирался вечер и ластиком чёрным стирал меня,

Как будто бы мы и не жили.

Но ты возвращался и снова мое рисовал лицо своим поцелуем,

Хоть мрак оставался, но ярче звёзд светилось кольцо, к свечам не ревнуя.

Проснуться в белизну

Как хорошо проснуться в белизну

Пушистого нетронутого снега,

Как хорошо на миг забыть войну,

Окрасившую чёрным лики века.

И ранним утром выйти на крыльцо,

Снегами занесённое, как снами

И чистоте небес отдать лицо,

Молитвы жест производя руками.

И верить, что мудра и вечна жизнь

Как та река, что пробивает русло,

И в ней с лихвой и праздников, и тризн,

Ведь выпал снег, когда на сердце пусто.

Небывшему другу

Мы с тобой по разные стороны баррикад,

Мы с тобой по разные стороны пониманья,

Где добро и зло. Ты был мне и друг, и брат,

Ты теперь одно больное воспоминанье.

В твоём городе нынче Вагнер и чэвэка,

Не спасла литература и фуги Баха.

Ну а мне остались Васильевский и река

Да кораблик реет золотом из-под мрака.

Вот ты знаешь – не бывает бывших друзей

И любимых бывших. Бывают сквозные раны.

Не ищи меня в кругу дорогих гостей,

Ведь у них одежды белые, без изъяна.

Внуку

Мой мальчик, ты растёшь и чёлкою упрямой

Ты словно говоришь – я сам, я сам, я сам!

Ты все ещё так страстно ждёшь свиданья с мамой,

С которой и кровать, и каша пополам.

Мой маленький герой, ты смел и быстр, и весел,

И дьявольски силён для трёх прожитых лет,

Игрушек и стишков и самых добрых песен,

В нерадостном миру – сто радостных примет.

Мой юный капитан гонимой ветром шхуны,

От берегов родных до берегов чужих

Не знаю как доплыть – надрывно плачут струны,

Но тёплая ладонь лежит в руках моих.

Мы стареем…

Тяжелеют тела. Расплываются лица.

Зеркала на вопрос отвечают сторицей

Отражая стократно гримасы и маски

Выдают лишь глаза – те же, только без краски.

Выцветают глаза, как цветы на исходе,

Мы не смотрим в глаза – это больше не в моде.

Мы глядим в телефоны, как в вечную тору –

Это культ наш такой; сквозь оконную штору

Смотрит мир удивленно – деревья роняют

Свои листья, но формы своей не меняют.

Мы встаём и ложимся – верны распорядку

По утрам отправляемся на физзарядку

И за чаем следим в телеграммных каналах

Как летит в тартары все что было в начале,

Где глазели глаза, зеленели деревья

Где мы ждали удачи, любви и везенья.

Мне б хотелось стареть, как деревья стареют

И шуметь, облетая, на тихой аллее,

И, ветвями своими твои задевая,

Вечно ждать молодого, зелёного рая.

Осень 22

В ту осень червоточили деревья.

На жёлтых листьях чёрные чернила

Так явственно и странно проступали

И страшной меткой отмечали тех,

Кому теперь не впору красоваться

Лишь наземь неопознанными пасть.

В ту осень кровоточила душа

И, считывая метки на деревьях,

Я все спешила досказать, доделать

И долюбить пока не вышло время,

Назначенное мне, как и деревьям.

Пока нас не пометила судьба.

Осень рыжая

Осень рыжая смотрит ласково

Тонким золотом листьев. Пляскою

На ветру ветвей обнажившихся

Все о зимах плачет случившихся.

Письмена листвы непрочитанной

О судьбе, пока что испытанной

Только – слава богу – разлуками,

экзистенциальными муками.

И морозец первый, как памятка,

Что головушка не тем занята,

Надо каждый день да с поклонами

Тем аллеям с рыжими кленами.

Половинка Луны

Половинка Луны. Мой октябрь начинается снова,

Половинка Луны и пурпур георгиновых роз.

Я хочу тишины и спокойного мудрого слова,

Я хочу тишины, чтоб услышать жужжание ос.

Чтоб усталый мой ум не цеплялся за злые химеры,

Чтоб бродяжка-душа, в кровь стоптавшая ноги, нашла

В этом дивном саду со своею цветочною верой

Самый важный ответ по ту сторону мрака и зла.

Мы живём…

Мы живем в ожидании скорби,

Как живут в ожиданьи разлуки.

Мы живем в ожидании скорби,

Не ломаем в отчаяньи руки,

Но ломаем мечты и надежды,

Говоря – все не будет как прежде.

Лист багряный слетает бесшумно

Как письмо без строки адресата

Лист багряный слетает бесшумно.

Лес, торжественной грустью объятый,

Нам сулит только успокоение,

Обещая – грядут изменения.

Мой город

Нет, город мой не виноват

Ни улицы, ни подворотни

В том, что отправлен полк солдат

По шатким сходням

С Васильевского в пустоту

В лихое поле,

Где звёзды смотрят в темноту

Лишь по неволе.

Везут, как стадо на убой,

Как подношенье

богам войны. Подлец? Герой?

Ослабло зренье.

В нем аберрация одна,

одно несчастье,

Где каждый жертва палача

И соучастник.