Я одолжила

Я одолжила радость у зимы,

У солнца – ослепленье красотою

И неизбежность отступленья тьмы,

И синеву небесного покроя.

У моря одолжила хрупкость льда,

И под коньком веселые нарезы,

И полынью, где плещется вода,

И ветра предвечерние диезы.

И недоступный мне до срока мост

Меж до и после, между двух заклятий,

Но день растёт! Уже до звёзд дорос,

До невозможных, истовых объятий.

Моя любовь

Моя любовь! Мой солнечный тюльпан

Я принесу с мороза. Осторожно

Сниму обертки глянцевую кожу,

Поставлю в вазу тонкий, нежный стан.

И вот, о чудо! Напоен водой

Поднимется он гордо и упруго,

Так мы с тобой напоены друг другом

И ни мороз нас не берет, ни зной.

Воскресный вечер

Воскресный вечер и город пуст,

Лишь где-то свечи в окне, прижмусь

К тебе покрепче, быстрее шаг

И громче речи ладони взмах.

Кто нам на встречу спешит? Пурга!

Укутать плечи спешу в меха,

Наш двадцать первый холодный год,

И слабонервным тут не черёд,

Но мы с тобою, как два бойца,

Вперёд сквозь вьюгу и до конца

По запорошенной снегом тьме,

По настоящей, как встарь, зиме.

Год пандемии

Как дни проходят…скоро будет год

Всеобщих необьятий и невстречных

Случайных поездов, печальный счёт

Всех душ, до срока испытавших вечность.

На улице опять то дождь, то снег,

И в зуме виртуальные студенты,

Природы сроки, человека век?

Там наверху запутались тангенты.

И кто-то снова жмёт на рычаги,

На тормоза, не ведая, что рядом

Кричат глаза – спаси и помоги,

Плывет кораблик над застывшим садом.

А я читаю на ночь, как всегда,

Нет, не Любовь во времена холеры,

Ремарк и Чехов. Редкая звезда

Глядит в окно, и день родится серый.

Я молча старюсь. Подрастает внук,

Родившийся за год до пандемии,

И сердце очерствело от разлук,

И в воздухе опять полёт валькирий.

Ожидание

Я нынче почти не пишу стихи,

Они с высот не слетают.

Стихи сбиваются в стаи –

Прекрасны, но далеки.

Я просто хожу и жду,

Ращу на окошке семя,

Но верю – вернётся племя

К оставленному вождю.

Рифмую свою тоску,

Рифмованно как-то легче

Услышать весны предтечу

На нашем с тобой веку.

Я в книгах ищу ответ

На долгое безвременье,

Усталых сердец томленье

По жизни, которой нет.

Зимнее

Мягкий снег, как вселенский покой

Лёг мне на руки, плечи – на душу,

Я покоя ничем не нарушу,

Просто молча побуду с тобой.

Мой малыш, подрастающий так,

Что мне страшно, что я не успею.

Чуть ладошки дыханьем согрею,

Встанет время в настенных часах.

Мы друг другу с тобою даны

На великие подвиги или,

Чтобы в мире безумном забыли

Обо всём, кроме снежной страны.

Обо всём, кроме карих твоих

Ярких глаз, щёк румяных и снега,

Первозданного, как оберега

От всех взрослых забот вековых.

Я сегодня любовью больна,

Её самой пронзительной формой,

Когда нежностью сковано горло,

Когда ангелы кружатся в снах.

Вдвоем

Чуть розовело над синим, стальным
Морем уже двадцать первого года,
И тишиною дышала природа,
И утешала дыханьем своим.

Благословенен покой, что разлит
В воздухе запаха тины и хвои,
С морем нас так упоительно двое,
Снова прибой и зовет, и манит.

Вечно идти вдоль горбатых песков,
Всполохов жёлтой прибрежной осоки,
Чтоб набегали лишь волны – не сроки,
Красноречивей несказанных слов.

Да будет так!

Расколдуйте этот мир

Не вакциной, а любовью!

Сон, подкравшись к изголовью

Дышит страхом чёрных дыр.

Расколдуйте города,

Площадей сквозное эхо

То ли плача, то ли смеха –

До-коронные года.

Расколдуйте Карлов мост,

Галереи и музеи

Палочкой прекрасной феи

Пока город не зарос

Джунглями.

Вдохните жизнь

В эти грустные глазницы

Всех кафешек – скрыты лица

Паранджою слёз и тризн.

Расколдуйте нас, прошу!

Чтобы не обратились в маски

Навсегда. От страшной сказки

Разбудите. Ворожу…..

Последний адвент

Последний адвент поманил неслучившимся солнцем,

Был воздух сырым и декабрьские розы цвели,

Но свет Рождества загорелся в забытом оконце –

Там тоже грустили, мечтали и ждали зари.

Весь мир погрузился в туманную, тёмную грёзу,

Где кажется нечего больше ни ждать, ни хотеть,

Тяжелые вздохи и тайные горькие слёзы,

И трудно поверить, что мы снова сможем взлететь.

Но только одно есть в природе завидное свойство –

Ведь в самой кромешной, чернильной и горестной мгле

Есть солнечный луч, есть секунда, минута геройства,

Когда новый день к нам на светлом плывет корабле.

Занзибар

Мой старый друг уехал в Занзибар,

Там 35 в воде и осьминоги,

Цветастый африканский топ-базар,

Картошка фри и пиво до изжоги.

Он шлёт мне каждый день фото-отчёт

О съеденных неимоверных крабах,

И все зовет меня то ли в полёт,

То ли в сафари к местным баобабам.

Я говорю ему – смывает дождь

С лица полуулыбку сопричастья,

Ты в Занзибаре выглядишь как вождь

Всех осьминогов, но так зыбко счастье.