Parole

Синий вечер. Цикады. Я снова одна,

Месяц в небе алмазною брошью.

Мы уедем. Надолго. И будет луна

Нам светить, месяц наш подытожив.

Будет сниться мерцающий зов огоньков,

Лай собак и ночная прохлада.

Чтобы все испытать, недостаточно слов,

Мне бы красок да музыки надо!

Ведь слова обесценят, слова предадут

Тишину, облечённую в звуки,

Но приходят слова, как в морях острова,

И зовут, и берут на поруки.

Лето в Италии

Все проходит, пройдёт и это –

Повторяю себе опять;

Безрассудная щедрость лета,

Итальянских небес печать

На лице, на моих ладонях,

И в дрожаньи закрытых век.

Я морской ритуал исполню –

Отдыхающий человек!

И опять всего будет мало:

Нежной утренней дымки гор,

И долины в закате алом

И купанья в волнах на спор,

И опять всего будет много,

С верхом, troppo и чересчур:

Черной узкой змеёй – дорога,

Неприступной горы прищур.

Una passeggiata

Хожу, хожу кругами по деревне,

По скошенным лугам и по траве,

И ветер в беспокойной голове

Мне навевает сказки, как царевне,

Нашёптывает дивную судьбу –

Быть в странствиях и быть везде, как дома,

В движении ждать покоя и истомы,

Лекарством лучшим почитать ходьбу.

Buongiorno, tutti! Una passeggiata…

Италия, и в малом необъятна.

Ночь у моря

Посиди у моря, помечтай!

Бирюза уже седым опалом

обернулась. Как-то невзначай

Вечер горы скрыл под одеялом

Сладких дрём. И скоро звёзд черёд,

Самым малым, как и самым старым

Ночь отдохновение несёт:

Многоликим, даже шестипалым.

Только мы с тобой опять не в счёт

Я – поэт, а ты – мой звездочёт.

Acqua sempre

Благодарим тебя, господь, за воду!

Она чиста, она доступна всем,

Она нужна во всех делах домашних,

Храни её, господь! Пусть день вчерашний

Нам эту весть несёт. Даруй же тем,

Лишенным глубины, хотя бы броду.

Вечернее небо

Выстирано начисто,

Выбелено набело,

Выкрашено золотом,

Высвечено розовым;

Горные расщелины

Воссияют заново,

Моря кромка дальняя

Серебром расстелется,

Вечерок на хуторе

Словно пава-девица.

Картина Джотто

Заброшенный дом. Кто здесь жил? Ставни плотно закрыты,

Весь дом похоронен под тяжестью диких лиан,

И окон глазницы густым виноградом укрыты,

Как будто бы дом был давно и мучительно пьян.

Заржавлена изгородь и кособоки ворота,

Газет прошлогодних унылая скорбная весть,

О том, что в саду этом больше ни встать, не присесть,

Мозолит глаза. Дикий сад не уйдёт ни на йоту!

Он все поглотил словно древний лесной великан,

Теперь он тут царь, все прошедшее – прах и обман!

Дом в вечность уплыл, став картиной достойною Джотто.

Старый дом

Хранит всю нашу память старый дом.

Здесь были влюблены, безумны были;

Здесь мы друг друга столько раз любили,

Что, верно, застеснялся бы и гром,

Но и гроза, и ветры с нами были,

Как будто заодно. Одним ключом

Открыли дверь и в тьме и паутине

Увидели окно, а в нем вершины!

То знак был, путь был высвечен лучом,

И стали мы с тобою в одночасье

Бессрочными паломниками счастья.

Думая о горах

Тепло скамьи, кислинка дикой сливы,

Прохлада белокаменной плиты;

Холмы стекают утренним мотивом

Причудливой и строгой красоты.

Перемежаясь с рощами, заплаты

Полей и над деревнями дымок,

И кажется – до гор один бросок,

Лишь руку протяни. Витиеваты

Дороги горные, как жизни серпантин,

Когда ты вдруг над пропастью – один,

И за спиной победы и утраты,

А впереди – безмолвие пучин.

Перед грозой

Такая тишь и зной перед грозой…

И воздух выпит небом без остатка;

Вершины в облаках играют в прятки

Со мной, с долиной. Я на водопой

К источнику бреду дорогой римской,

Тропой наполеоновских солдат;

И мир вокруг историей объят,

История и я сегодня близки,

Столетья тихо крыльями шумят.