Подражание

Леопардово мне сегодня,

Контражурно и форсмажорно

И, признаюсь, чуть-чуть обжорно

В пиццерии морской, как сходни.

В пиццерии морской как сходни

Мне так зелено и закатно,

Что родятся стихи – невнятно

Для начала, но в целом модно.

Жара случилась

Жара случилась в будний майский день,

Присыпала дорожки лепестками

И белым пухом – как же ей не лень –

Весь день манила будто маяками.

Напомнила, что ног босая стать

Ей по душе и плеч загар, и платья,

И чтоб счастливой поскорее стать,

Мне надо лишь шагнуть в её объятья.

Нырнуть в зелёных трав прохладный мир

И причаститься тайнами природы,

Которой всё подвластно – эликсир

Наполненности, воли и свободы.

О жизни

Жизнь вернулась так же беспричинно,

Как когда-то странно прервалась. Б. Пастернак

Жизнь вернулась и была причиной

Нам пока неведомая связь

Между зарожденьем и кончиной –

Тайных знаков призрачная вязь.

Были знаки эти в опереньи

Черной стали утренних дроздов,

В их веселом щёлканье и пении

Мир стал зелен, светел и готов

К чудесам – взрывной волне сирени,

Яблонь бело-розовой фате,

Жизнь вернулась и в поспешной смене

Декораций были знаки те,

Что есть смысл в цветном круговороте

Трав, цветов, животных и людей,

Жизни гимн слагающих на взлёте

И в падении – ещё сильней.

Магнолии

Магнолии роняли лепестки

Из розового тонкого фарфора,

Из тонкого китайского фарфора,

Казалось, были эти лепестки.

А я роняла слёзы над цветками

Мне так хотелось, чтоб была бессмертна,

Мне было жаль, что не была бессмертной

Их хрупкая, живая красота.

Ama mamma

Мать и сын – какая нежность!

Взгляд и крепкий обруч рук,

И сыновья центробежность,

Если он споткнулся вдруг.

Быстрых ног упрямый топот,

От неё, но чаще к ней,

Ее тихий, нежный шёпот

В ушко – боль пройдёт скорей.

Нет целительнее объятия,

Нет спасительней груди,

Ama mamma! Сдёрнет платье,

Разними теперь поди!

Не торопи!

Я говорю – не торопи

Дни вдохновения и света,

Кропи меня дождём, кропи!

Я во всё зимнее одета.

Чтобы оттаяла душа

От не-объятий и не-взглядов,

Прошу, дай роздых, не спеша

Шли белоснежные наряды.

Черёмуховый сладкий дух

И вишен розовую пену

Ты придержи. Ослаб мой нюх,

Я память призову на смену.

Дай мне поверить, что всегда

Ты торжествуешь, беспристрастно

Шлешь свет и в славные года,

И в безвременье. Грусть напрасна.

Луны бриллиантовая брошка

На синем бархате небес.

Поговори со мной немножко

О том, как свеж весенний лес,

О том, как стынут вечерами

Цветы, деревья и земля,

И вишен цвет над головами

Царит, как парус корабля,

И каждый день смелей и ярче,

И воздух полон стрекотни

Дроздов, детей, и солнце жарче,

Как долгожданны эти дни!

Сане

Вишнёвые деревья зацвели

В твой день рожденья. Это не случайно!

Рождение всегда покрыто тайной

Глубинной трансформации земли.

Когда опять за пеной лепестков

Мне не узнать ни улицы, не сада,

На сердце распускается отрада

И голоса, и смеха, и шагов.

И каждый год в вишнёвый дивный сад

Мне возвращаться и от счастья плакать,

С тобой цвести и лепестками падать,

В апрельский день и много лет подряд.

Дом и пандемия

Пока шла пандемия, вырос дом

И заблестел холодными глазами,

Его так нелюбовью наказали,

Что он бы согласился и на слом.

Но вот судьба – стоять и созерцать

Пустынных улиц пыль и бестелесность,

Ах если бы не камня бессловесность…

Ему бы так хотелось храмом стать!

Три весны

Три весны. Одна была полна

ожиданья…Нестерпимой боли

Первых почек лопнувших. Неволи

Нераскрытых. Я дошла до дна.

Та вторая выдалась стеклянной.

Узники неведомой чумы

Мы взирали, как в лучах не мы,

А зверьё брело толпою странной.

Третья эта медлит, но глядят

Почки в небо точные, как выстрел,

И, гадая, что за жребий вызрел,

Я смотрю, как сладко дети спят.