Проснуться в белизну

Как хорошо проснуться в белизну

Пушистого нетронутого снега,

Как хорошо на миг забыть войну,

Окрасившую чёрным лики века.

И ранним утром выйти на крыльцо,

Снегами занесённое, как снами

И чистоте небес отдать лицо,

Молитвы жест производя руками.

И верить, что мудра и вечна жизнь

Как та река, что пробивает русло,

И в ней с лихвой и праздников, и тризн,

Ведь выпал снег, когда на сердце пусто.

Небывшему другу

Мы с тобой по разные стороны баррикад,

Мы с тобой по разные стороны пониманья,

Где добро и зло. Ты был мне и друг, и брат,

Ты теперь одно больное воспоминанье.

В твоём городе нынче Вагнер и чэвэка,

Не спасла литература и фуги Баха.

Ну а мне остались Васильевский и река

Да кораблик реет золотом из-под мрака.

Вот ты знаешь – не бывает бывших друзей

И любимых бывших. Бывают сквозные раны.

Не ищи меня в кругу дорогих гостей,

Ведь у них одежды белые, без изъяна.

Осень 22

В ту осень червоточили деревья.

На жёлтых листьях чёрные чернила

Так явственно и странно проступали

И страшной меткой отмечали тех,

Кому теперь не впору красоваться

Лишь наземь неопознанными пасть.

В ту осень кровоточила душа

И, считывая метки на деревьях,

Я все спешила досказать, доделать

И долюбить пока не вышло время,

Назначенное мне, как и деревьям.

Пока нас не пометила судьба.

Половинка Луны

Половинка Луны. Мой октябрь начинается снова,

Половинка Луны и пурпур георгиновых роз.

Я хочу тишины и спокойного мудрого слова,

Я хочу тишины, чтоб услышать жужжание ос.

Чтоб усталый мой ум не цеплялся за злые химеры,

Чтоб бродяжка-душа, в кровь стоптавшая ноги, нашла

В этом дивном саду со своею цветочною верой

Самый важный ответ по ту сторону мрака и зла.

Мы живём…

Мы живем в ожидании скорби,

Как живут в ожиданьи разлуки.

Мы живем в ожидании скорби,

Не ломаем в отчаяньи руки,

Но ломаем мечты и надежды,

Говоря – все не будет как прежде.

Лист багряный слетает бесшумно

Как письмо без строки адресата

Лист багряный слетает бесшумно.

Лес, торжественной грустью объятый,

Нам сулит только успокоение,

Обещая – грядут изменения.

Мой город

Нет, город мой не виноват

Ни улицы, ни подворотни

В том, что отправлен полк солдат

По шатким сходням

С Васильевского в пустоту

В лихое поле,

Где звёзды смотрят в темноту

Лишь по неволе.

Везут, как стадо на убой,

Как подношенье

богам войны. Подлец? Герой?

Ослабло зренье.

В нем аберрация одна,

одно несчастье,

Где каждый жертва палача

И соучастник.

Русский или узкий?

Кто прав и кто здесь виноват?

Кто русский здесь и кто здесь узкий?

Уже шесть месяцев подряд

Мы миру честному – нагрузкой.

Своей загадочной душой:

Я червь дрожащий или что-ли

Я богатырь в широком поле

С сумой своею и тюрьмой?

Не знаю сам – направо ли

Пойду – головушку дурную

Сложу. Да, мне б судьбу иную..

Но мне то плуг, то костыли.

И Родина моя – хоть мать

Да лучше б мачеха, а рядом

Вокруг меня – вишневым садом

Цветёт земля. Мне ж воевать

Назначено. ШирОко поле

Я волен со своей неволей

Здесь сдохнуть. Мне не привыкать.

О войне

Война повстречается девушкой в пражском метро.

«Вот, парня убили». Ей не повезло.

Война забирается скрипом

Ее босоножек

На пражскую башню – «он был обезножен».

Лицо белей мела и страшны глаза.

В них нет ничего. Не пролилась слеза.

Война этим русским и азербайджанским

Поэтам читает стихи на украинском,

А после стоит – то ли спит, то ли плачет

Тихонько о том, что могло быть иначе.

И молча поэты ее обнимают, глаза на неё почти не поднимая.

Раздумья

Двадцать лет дают за измену,

А изменой считают всё.

Я из стихотворного плена

Выйду только, как рассветет,

Как рассеются тьма и порча,

Отойдёт, отлетит дурман,

И родится добро из корчей

Самой тяжкородящей из стран.

Моя муза

Обескрылена, обезножена,

Пропиталась пылью дорожною

Моя муза странная – странница

И теперь надолго изгнанница.

Запылились, высохли кисточки,

Точно противень, что без выпечки

И в углу этюды колдобятся

Им тут все тоска да невольница.

А слова все вышли, все кончились.

Я, патронов выстрелив очередь,

Как боец в траншее, в окопчике

Своё небо вижу – воочию.