Мой город

В мой город не летают самолеты,

Идёт маршрутка – долог тот маршрут.

Не приближая встречу ни на йоту,

Недели батальонами идут.

Живет весенней жизнью милый город,

Полны кафешки и гудит метро,

И буква Z царит как серп и молот,

Скрепляя наспех сшитое нутро.

Окно закрыто – только в щели дует

Ветрами страшных вех и перемен

А город? Не осмелюсь имя всуе

Произнести. Пока не встал с колен.

Я один

Леше

Я один – сам с собой, а в окне

Снег на ветках, деревья, машины,

Я болею и кажется мне –

Черно-белою лентою длинной

Жизнь идёт, как немое кино,

Я в нем зритель – единственный в зале,

А вокруг меня глухо, темно,

Будто витязь в глубокой опале

Жду своих. Жду хороших вестей,

Знака жду, в небо тщетно взирая,

Мне оттуда пошлите гостей –

Хоть из ада, но лучше – из рая.

Наташе

Люди умирают молодыми…

Пятьдесят четыре – это срок??

Люди не успели стать седыми,

Что это – судьба, случайность, рок?

Шли когда-то судьбы параллельно,

Уж не вспомнить голоса и слов,

Но лицо, улыбка, сердца зов

В памяти, и вот уж беспредельна

Высота взметнувшейся души…

Помни же о ней – живи, пиши!

Строфа о Петербурге 

Мой концентрат тоски, концентрат счастья.

Жизни другой blueprint – той, что не прожил.

Вечно седой рассвет – дождь да ненастье.

Вновь разоренный дом окнами ожил.

Мне тут не жить и не умирать, видно.

Мне тут, наверно, ста дней не сочтется.

Значит, по пустякам плакать не стыдно.

Может, в конце концов это зачтется?

Питер, апрель, сенная

В метро не езжу я, хожу пешком,

Кручу педали на велосипеде,

И не сомкнулась каменным мешком

Сенная площадь надо мной. И едет

Мой невредимый поезд сквозь года.

Но там мой город! Там моя беда!

Металлом искореженное тело,

Где стало красным то, что было белым.

Мой опалённый Питер – навсегда.

Мой Петербург

Мой милый город! Гордый Петербург!

Я уезжаю, не успев привыкнуть…

Лишь только блудной головой приникнуть

К подножьям статуй – рук, замкнувших круг.

Теперь уж мой удел – не успевать,

Смотреть взахлеб, не говоря ни слова,

Как вознеслись тяжелые подковы

Коней твоих, привыкших побеждать.

Я не ропщу – я выбрала сама

С чужой земли тобою любоваться

И этой грусти снова предаваться

В разрыве вечном сердца и ума.