На 120

Удеру к чертям собачьим,

В старый город, к старой жизни,

К шумной, беззаботной, зрячей

Суете от этой тризны.

Удеру, надев намордник,

Жить с волками – выть по волчьи

Не могу уж. Второгодник

Скоро год мой – жизнь заочно.

Одиночество вскипает,

Выливается слезами,

Вот уже ноябрь тает

И застыла между нами

Неслучившаяся встреча,

Рук сплетённых – необъятие,

Гомонит воронье вече –

Над осыпавшейся ратью

Клёнов. Я в плену дурмана

Не желаю оставаться

Утра светлая осанна

Да дорога. На 120.

На причале

На причале стоит моя яхта, но собран парус,

И зелёная бездна воды баюкает мачты

Градус архипелага – воли пьянящий градус,

Хвойный воздух, крутые скалы и прелесть дачи.

На причале тоскует яхта по тем упругим,

Раздувающим паруса и звенящим дружно

Молодым ветрам. Зовут её яхты-други,

А она качается в бухте, скрипя натужно.

Но подует норд-ост и с моря волну погонит

На суровый гранит, что изрезан веками шторма,

Мы с тобой на палубу ступим. Пусть жизнь на склоне

Тех июньских дней качнётся от волнолома.

Последний закат сентября

Осень летит стаей низких, непуганых, лёгких,

Быстрых, как будто из дома спешат, облаков;

Город ночной дышит морем во всю силу лёгких,

Город в огнях так всегда притягательно нов.

Сквозь камыши, чей-то дальний уют в ярких окнах,

Чей-то покой, чей-то праздник и чей-то уход,

Всполохи неба в воде цвета синьки и охры,

Этот закат позолотой похож на восход.

Стокгольм

Стокгольм. Окраина. Сосна. Сырые мхи.

Изрезанный ландшафт изысканной столицы,

Где лес и город равновеликИ,

Где Рождество весь год готово длится.

К Трём Кронам доберусь, прорезав лабиринт

Озёр – прозрачных слёз и удивлюсь привычно

Венку из летних трав на станции вдали

И с Карлсоном опять поговорю о личном.