Эпическое

Солнце догорало на глазах,

Августовский день катился в море.

Тот, последний. Чайки, тараторя,

Рассекали воздух. Крыльев взмах

Был подобен обещанью воли.

Был тот день и душен и смущён

Близким расставанием и ночью

Неизбежной. Небо непорочно

Продлевало длинный летний сон

Пока день не умер – обесточен.

Не пора

Парит, парит.. долго грозы

Обходили стороной;

Августа скупые слёзы –

Солоно-горчит прибой.

Незаслуженного зноя

Предпоследняя пора,

В платье жёлтого покроя

Осень забрела вчера.

Нитку алую накинув

На зелёный лик рябин,

Не велела морю стынуть,

По важнейшей из причин.

Просто поезд запоздалый,

Как последний солнца луч,

Всех милей душе усталой,

Птице вольной в сонме туч.

Мысли вслух

Не забывайте, быстротечна жизнь,

Не в нашей власти отодвинуть сроки,

И в краткости той сила и уроки;

Всего важней, когда ты не спешишь

Вперёд по этой жизни, как по плАцу,

Секундой каждой стать и любоваться,

Сверяя время с помыслом души.

Дом-корабль

А вот и заветный дом на Борисоглебской. Здесь Марина Цветаева и Сергей Эфрон прожили несколько счастливых лет в совершенно чУдной и чуднОй квартире о трёх этажах. Квартира – корабль. Чей-то вымысел. Здесь застала их революция. Отсюда уехал на фронт Сергей, отсюда Марина с Алей уехали заграницу. Держу рябины кисть…

Прикоснулась… рябины кисть

Этим летом – ранняя щедрость.

Поклонилась, взглянула ввысь

Три пролёта – по нёбу цедрой;

Здесь последний её уют,

Здесь последний корабль в море,

В ту пучину, где не умрут,

Но почти захлебнутся горем.

Здесь чеканна её строка,

Здесь в трюмо загляделась чёлка,

Строки льдинкою с языка

Вновь слетают и ранят колко.

Москва

Моя столица! Нет, не Стокгольм, а эта

Надменная, вся в куполах и звёздах;

В рубины и золото до облаков одета

И близкой грозою заряжен воздух.

И снова блудной дочерью, обменявшей

Гордыню ее на уют скандинавских кущей,

Стою – хмельная родиной настоящей,

Как капитан, узревший полоску суши.

Наблюдения в Питере 2

А это уже неизбежное посещение жилконторы. Иду туда прописываться так как, как известно, без бумажки, ты (я) все ещё букашка, даже живя заграницей уже 20 лет. Иду, немного смущаясь, позабыв так сказать терминологию этих организаций. Прихожу. Очередь. Кто крайний? Все двигаются, переползая с котомками по стульчикам вдоль коридора. Окошечки. Формулирую просьбу, все наготове – паспорт, документы. Пожилая и усталая дама смотрит вопросительно. Почему столько шли? Квартира ваша? Где столько пропадали? Говорю правду, шепотом так. Да я вот заграницей подолгу… Да? Грозно смотрит, но анкету таки заполняет. На стене Владимир Владимирович обещает, что враг не пройдёт. Чувствую, что это обо мне. Работаете кем? Да в университете я… хочется сказать – уборщицей, чтобы вызвать жалость. Собираюсь с духом – Студентов учу. Хорошо, не спросила – Чему? Тут уж точно попала бы. Заполняет анкету. Замужем? После некоторого замешательства говорю – Да! Слабым голосом. Начинает бешено реветь сигнализация. Все затыкают уши. Больше никто никого не слышит. А выключить нельзя? – спрашивает мужчина у соседнего окошечка. Нельзя! Охрана ушла – отвечает моя дама в окошечке. В общем-то миролюбиво. Мы – говорит- сами глохнем. Дружно глохнем. Жестикулируем. Дама проникается ко мне жалостью (все-таки добрый у нас народ! Грубый, но добрый). Посылает с массой объяснений в милицию дабы пасть и покаяться там за опоздание с пропиской. А простят? Ухожу, обнадёженная дамой и так и не сдавшая документы. Так вот. Кто сказал, что будет легко?

Наблюдения в Питере 1

Сценка у кафе ‘Все дома’. Молодая мама с модной стрижкой и её сынок лет четырёх. Мама ведёт сына к столику на улице со словами – идём, все равно не отвяжешься! Приказывает – Сядь, ничего не трогай! Ещё раз повторяет – Ничего не трогай! Кладёт перед ним уже купленный сладкий пирожок в мешочке. Идёт себе за кофе и мальчику за соком. Мальчик сидит смирно, смотрит на пирожок. Мама возвращается, смотрит строго, без улыбки, хмуро так. Придвигает к мальчику стаканчик с соком, разворачивает пакетик. Ешь! Сама гоняет хищным ногтем ленту новостей в смартфоне. Мальчик осторожно и тихо ест. Вам это ничего не напоминает? Дрессура собачек? Почему же надо так школить мальчиков? Потом они будут так же школить и строить своих жён. Любите мальчиков, прошу вас!