Рамбла Монтевидео и почему у воды бурый цвет

Рамбла Монтевидео – это целая отдельная тема, заслуживающая внимания. Рамбла – это профиль города, его живая, пульсирующая артерия. Рамбла – это сам Монтевидео, она, наверное, важнее для его самоидентификации, чем старый город Cuidad vieja.

Во-первых, рамбла в Монтевидео – самая длинная в мире городская набережная. Её длина чуть больше 22 км, она держит город в полукольце. Во-вторых, почти вся городская жизнь происходит на рамбле. Здесь гуляют, бегают трусцой, катаются на роликах и велосипедах, загорают и купаются, встречаются с друзьями, расстаются, влюбляются, собираются семьями и пьют мате. Днём и ночью. Летом и зимой ( и весной, и осенью). Рамбла – это пульс города. Прибавьте ещё неумолкающий гул машин и мотоциклов, устраивающих Формулу уно по вечерам. Все, что вы хотите узнать о городе, есть на рамбле.

Рамбла состоит из серии городских пляжей и каменистого берега, с которого хорошо рыбачить. Пляжи эти 10 лет назад были очень запущенными и грязными. Теперь они чистые и опрятные, город взялся за ум. На пляжах всегда есть народ, но так как пляжей 22 км, то и народ не клубится в одном месте. Купаются, но не любят холодную воду, то есть ниже 25 градусов. А вода? Это отдельная тема.

Вода всегда буроватого цвета и не очень прозрачная. Иногда просто мутная. Почему? Очень просто! Посмотрите на карту и вы увидите, что Монтевидео лежит в устье широкой реки или залива Рио де ла Плата. Он собирает в себя воды двух рек и впадает в океан, образуя широкую дельту. Вода несёт в себе торфяные и глинистые отложения, впрыскивая их, как осьминог краску, в морскую воду. Спутниковые снимки четко показывают темно-коричневое марево залива. Опасно здесь купаться? Нет. Но не всегда хочется так как в нашем представлении морская вода должна быть прозрачной. Но ведь купаемся мы в тёмных глубоких реках и водоемах. Или купались, когда-то детьми.

Рамбла и пляжи – это сердце города. Corazón tu corazón.

Advertisements

Ожидание чуда

В моем окне опять горит звезда,

И снова темень – счастью не помеха,

Предчувствие серебряного смеха…

Альбомы, накопившие года,

Как дерева в углу забытом сада,

Угрюмые, поросшие корой,

Вновь разрастутся молодой листвой.

Ожидание

Ты спишь. Твоя подушка горяча

И тяжесть растекается под пледом;

Округлость обнаженного плеча

Соперничает с полнолунным светом.

За окнами колышется с утра

Луч солнца в такт отчаянной капели,

И веет свежим ветром со двора,

И шхунами вплывают в дом недели.

Мы ждём…ждут пробуждения цветы,

Ждут первые дрозды набухших почек,

И ждёт земля пока зимы пласты

не зазвенят ручьем февральской ночью.

И каждую минуту в тишине,

В глубокой тьме и бесконечной тайне

Вершится жизнь, невидимая мне,

Возникшая в тебе, как мироздание.

Расставание с горами

Я улетаю. Горы миражами

Плывут над облаками и Мон Блан,

Как юный и весёлый капитан

В фуражке белой, в небо этажами

Взлетает смело – горд и одинок –

Свершая свой заоблачный прыжок.

И будут мне опять являться горы

То по ночам, то в дымке поутру,

И шведские зеленые просторы

Не остановят разума игру.

Там вдалеке, в сияньи голубом

Мерцают горы призрачным огнём.

Настроение в горах

Как жить в горах? В прозрачном хрустале зелёных слез застывших водопадов?

Как вынести истому в январе, когда вуаль колышется над садом?

Как мне посеребрённых елей высь февральским утром не окинуть взглядом? Им солнца луч повелевает – длись! Длись, новый день алмазного парада.

Горы и я

Когда надо мной – космос

И снег подо мной – пудрой,

Я вдруг становлюсь рослой

И не по годам мудрой.

Да что им мои годы –

Торжественным и холодным,

Изменчивым, как погода,

Огромным под небом звёздным?

Приблизив к себе свитой,

Подняв до высот дерзких,

Тряхнут снеговым ситом,

И ветром в лицо – резко.

Но в главном они – горы

В своей красоте млечной

Помогут забыть споры,

Покажут, где путь в вечность.

Люксембург

Вновь Люксембург и спящие платаны

В морозной дымке кулачками вверх,

И сколько ещё будет этих вех –

Коротких встреч под небом сине-пьяным?

Живою ниткой сметаны холсты

Пространства стран и языков, и судеб,

Пока не оборвётся нитка, будем

Распутывать узлы и полноты

Уж больше не желая,утешаться

Что не померкнет в памяти узор,

Где живы все и молоды, и двор

Сирени полон и нам вечно двадцать.

Дом – шхуна

Дом жил. В сплошные щели по углам

То свет сквозил, то Млечное сиянье,

Дом осязанием и обоняньем

Был старой шхуной, отданной морям.

Была команда шхуны начеку:

Пичужек хор в расщелине под крышей,

Кузнечик на стене и в тёмной нише –

Домашний божка – мамонт на бегу

Из белой кости перламутра чище.

Мы были пассажирами его,

И, засыпая в крошечной каюте,

В глубоких снах все добивались сути,

Не слыша, кроме моря, ничего.

И все казалось, мощная волна

Глубинной сутью шхуну освящая,

Поднимет нас с тобой к воротам рая,

Где музыка вселенская слышна.

Cabo Polonio, Uruguay, 2019

Вероника Габард