Ytte – моей дорогой соседке

Называю её на ты,

Про себя на Вы,

Скорбны старческие черты

И наклон головы.

Ореол волос белоснежн,

Кисть руки тонка,

На вопросы юных невежд

Хмурится слегка.

Девяносто пять. Мужу – сто,

За спиною – век,

Осторожно подам пальто,

Свой замедлю бег.

Дом её просторен и чист,

Но так странно тих,

И висит календарный лист,

Как ненужный стих.

И глядит на нас со всех стен

Сотня ясных глаз,

Паутина памяти – плен

В одинокий час.

‘Много помнить – к чему? Зачем?

Муж мой всё забыл…

Ни вопросов теперь, ни тем..

Нет на это сил.

Неизбывен памяти крест

Донесу одна,

Вот уж близится благовест,

Там навек – весна!’.

Безвременье

Тонким кружевом стынут свечи,

Серый день так скуп на любовь!

Где-то в небе воронье вече,

Только шаг разогреет кровь.

Без зимы, без весны, без солнца

Я вне времени и страны,

Льются дни в мой стакан без донца,

Истончаюсь от тишины.

Без зимы

Снова не было зимы. По утрам

Приходила белая кошка

Тихо гладилась. Птичий гам

Проникал в окно. Нам немножко

До весны осталось. До той,

Что зимой притворилась опять

Гостья редкая на постой

Не взошла, вот и время вспять.

Кому верить – чахлым цветам?

Птицам? Кошке! Та внесезонна.

Птичий жду в душе тарарам

В ней уже зеленеют клёны.

Снежные сети

А снег всё шёл. Он подбирался ближе

К домам. Курили крыши белый дым,

Снег блиндажи настроил, в тёмных нишах

Трудился он всю ночь. Неутомим!

Мы у него, как милостыню, солнца

Просили. Перекура от трудов!

Но он швырял в замерзшее оконце

Алмазной пылью – ярче всех костров.

Язычники! Не тем богам молились!

Пока с трудом отряхивали снег,

Бездонно, звёздно небеса открылись

И чей-то ввысь взметнулся смех ли, грех?

Снежная медитация

В долине пошёл дождь, наверху – снег,

Автобус резал тьму всполохом фар,

И тщетно пытался разглядеть человек,

Был молод этот снег или был он стар.

Летели в окно хлопья и, как в трубу,

Без времени и без координат

Летел человек, облизывая губу,

Не ведая грустен был он иль был он рад.

Всё не имело значения оттого,

Что снег летел и его заметал следы,

Как будто бы вовсе не было здесь его,

Лишь тихий шёпот белой сплошной орды.