На 24/02/23

Год назад

Мы думали тогда, что мы умрем

От вируса. Так страшно одиноки.

Не умерли. Не все. Настали сроки

Пришла беда и постучалась в дом.

Пришла война. Не в шутку, не в кино

И гаубицей выбило окно,

И разметала, медленно крутясь,

Все, что жилось, любилось, пелось всласть.

Был год тоски и суетных надежд,

Был год лгунов крикливых и невежд,

Был год пророков, сбывшихся и нет

И воронья – приметы страшных лет.

Мы думали тогда, что мы умрем,

Но те, кто умирают, непричастны –

Бойцы последней и бессмертной касты

Империи, отправленной на слом.

Нирвана

Памяти Людмилы Леонидовны

Когда на небо уходит мама,

Когда на сердце сквозная рана,

И слёзы льются о самой, самой,

И жизнь сгущается до тумана

Такого вязкого и сплошного,

Что даже память пока – оковы,

Почувствуй клеточкой каждой маму,

Она слезами умыла раны,

Когда была ты ей самой, самой

Любимой девочкой и осанной.

В высоком небе звездою станет

Твоим спасеньем, твоей нирваной.

Встреча

Когда я, наконец, к тебе вернусь

И ты меня приветишь, поджидая,

Не выдавай за удивление грусть

И радуйся, тоски не замечая.

Овал лица подпорчен и морщин

Прибавилось, но мы с тобою квиты,

Я больше не ищу других причин,

Чем молодости трепетное сито.

Там я прекрасней гордых королев,

Там ты – мой белоснежный конь и рыцарь,

Я, притяжение преодолев,

Лечу к тебе, чтобы ещё продлиться.

Лови, лови, не жди, произойдёт

Давным давно намеченная встреча.

Покуда Клото нить судьбы плетёт

Покуда кто-то помнит части речи.

Дому

Дом будет остывать, мы будем удаляться,

Уже закончен год, натужно длится век,

Наполненный войной – без милости, без братства.

Предчувствуя исход, безмолвен человек.

Как все дороги в Рим, так мы с тобой к началу,

Туда, где детский смех и смехом прощены

Мы позабудем всё, что с нами в жизни стало,

Мы вспомним, что любовь всегда сильней войны.

Дом память сохранит, чтоб мы смогли остаться

В долине, где всегда господствует восход,

Три слова повторив – permesso, scusa, grazie

Все зная наперёд, все зная наперёд.

Три слова – permesso, scusa, grazie – по словам папы Франциска выражают все то, что человечеству необходимо для выживания как виду (разрешите, извините, благодарю вас).

Настроение

Вокруг вершин волнуются холмы,

Как женщины, беременные солнцем,

И на вершинах снег не знает тьмы,

Так солнца луч, попав на дно колодца,

Не ведает, что глубина гнетёт,

Сияние всего сильней идёт,

Когда сомкнётся мрак над головой,

Напоминая мне, что я живой.

Мы вернёмся

Мы вернёмся в свой дом, чтоб узнать, как он тут поживал

Без хозяев-гостей, в тёмных ставнях, укрытый от солнца.

Мы поспешно зайдём и на кухне устроим аврал,

Без больших новостей, но с горами в высоком оконце.

Ты затопишь камин, я постель наверху постелю

И к нехитрому ужину с верхом наполню бокалы.

Нам не надо причин, чтобы с домом отплыть к январю,

Там глядишь и весна – это в нашу эпоху немало.

Будет стылая ночь над долиной и ломтик Луны,

Колокольный распев – Рождество, возрождение, надежда.

Средь зелёных холмов бесконечно прекрасной страны

Каждый день проживать, как долина, светло и безбрежно.

Триста дней

Идёт трехсотый день войны,

Расчеловечивая в камень,

В труху, в обугленный металл

В змеиный холод между нами.

Идёт трёхсотый день войны.

Летят ракеты на столицу,

В ней чей-то внук идёт в детсад,

В метро совсем родные лица

Идёт трёхсотый день войны

И сводки фронта, как погода.

И нет страшнее тишины, чем безразличие народа.

Идёт трёхсотый день войны

Кто ищет забытья, кто боли

Но каждый молится и ждёт

Доколе?

Очень невнятно о любви

Как падал снег…нежнейшим из ковров,

огрехи все вымарывал и правил.

И только те следы, что ты оставил

в нетронутом снегу являли зов,

являли чистоту и глубину

и детское твоё чистосердечье –

то миром позабытое наречие,

которым освящён нехитрый кров,

где ты растёшь и скоро выбьешь донце

уютного и тесного мирка…

Мы с той главой повременим пока,

покуда снегопад скрывает солнце.

Зажигала свечи…

Зажигала свечи, когда мне казалось, что нет огня

Ни в душе, ни в судьбе, ни в мире.

Подбирался вечер и ластиком чёрным стирал меня,

Как будто бы мы и не жили.

Но ты возвращался и снова мое рисовал лицо своим поцелуем,

Хоть мрак оставался, но ярче звёзд светилось кольцо, к свечам не ревнуя.

Проснуться в белизну

Как хорошо проснуться в белизну

Пушистого нетронутого снега,

Как хорошо на миг забыть войну,

Окрасившую чёрным лики века.

И ранним утром выйти на крыльцо,

Снегами занесённое, как снами

И чистоте небес отдать лицо,

Молитвы жест производя руками.

И верить, что мудра и вечна жизнь

Как та река, что пробивает русло,

И в ней с лихвой и праздников, и тризн,

Ведь выпал снег, когда на сердце пусто.