Внуку Александру

Тополиный пух

Над землёй летает, стелет

Тебе кроватку

Мамин острый слух

Ловит каждый вздох твой. Верю

Ей без оглядки.

Ты мне внук и сын,

Ты мой майский полдень, ты мой

Искристый лучик,

Счастью сто причин –

Тебе гордое дали имя,

Не выбрать лучше!

Advertisements

Берлинские хокку

Красный каштан.

Празднует день пораженья

Майский Берлин.

***

Глянь, Ampelmännchen

С нами с востока на запад

Маршем идёт.

Мастер и его мечта

Man and his thought A.Rodin

Грубый мрамор – мыслей тяжёлый сонм,

И резец в руке, но рука дрожит,

Плоть нежна, но дух от него бежит,

Силуэт её – образ сладких дрём.

Силуэт её – как невинна грудь!

Он её лелеет, она свята,

Она – лишь ребёнок, она – мечта

И внезапно мрамор поддался, чуть.

Чуть ясней, чуть мягче – плечо, рука

И лицо прекраснее всех богинь

О исчезни ты, наваждение, сгинь

Он её обнять бы хотел – слегка.

Хоть слегка, как тысяча братьев, он

Прикоснуться к ней бы хотел, сумел..

Но тот мрамор нежный вдруг отвердел,

Он охвачен ужасом, пригвозжден.

О неверный мрамор, как ты посмел?

Я твой мастер, твой повелитель я!

Ты моя Галатея, навек моя…

Но так невозможно слиянье тел.

Стихия

Я брошу свои лучшие стихи,

Как жемчуг, в моря нежные объятья…

Лови меня! Срывает ветер платье,

Легки шаги. Теки строка, теки.

Вернись туда, откуда родом ты!

Все не стихает в раковине дивной

Прибоя гул – все слышатся мотивы

Необъяснимой, вечной красоты.

Стихов стихия. Море. Мирозданье.

Один исток всего, один порыв –

И каждый раз волнуется прилив

У ног моих, в моих стихах. Признанье

И снова испытанье на отрыв.

FÖDELSEN

Du sover. Kudden är ovanligt het

Och tyngden flyter under överkastet.

Din axel som om gjord av alabaster

Belyser månen som den tävlar med.

 

Där ute slår dagsmejan vårens takter

Och vinden tar snöflingor i sin famn

Och veckor seglar in i hemmets hamn

Som skonare, behagfulla och sakta.

 

Vi väntar… Blommor väntar: de vet att

De snart får vakna, långsamt och försiktigt,

Och marken väntar på att vinterskikten

Ska bli en bäck en februarinatt.

 

Och varje stund i denna djupa tystnad,

I mörkret och i största hemlighet

Råder det livet som vi inget vet

Om, livet som uppstod i dig så mystiskt.

 

Översättning Maria Edström