Внуку

Вишневые деревья отцвели

И ты родился! Это совпаденье?

То было почек смелое решенье

Принять всю боль мятущейся земли.

Принять всю боль… и скоростью цветков,

Нежнейшей пеной розовой окутав

Твою постель, опасть весёлой смутой,

Тебе готовя час, и день, и кров.

Advertisements

Стихорассказ о Лиссабоне – fado da Mouraria

Опять брусчатка, узкие дворы.

Мы заблудились? Где мы? Вот Мария!

Не та, другая, а da Mouraria. Здесь заблудилось fado средь дверей с щеколдой сбитой, кошек и людей, снующих мимо, мокрого белья унылых хлопьев – бедного жилья. Здесь хмур и смутен взгляд официанта и выцвела афиша над сервантом, и рыба с гриля как-то тучно зла, и стул теснится за спиной стола. Но свет погаснет, зазвенит гитара на все свои двенадцать голосов, официант прокашляется…зов услышит и тревожный, и печальный, и запоёт о сокровенных тайнах, как только может courasau петь. Глаза закроет, чтобы не сгореть от вечного людского равнодушья…лишь Mouraria голосу послушна, и нет правдивей этих голосов – проживших в этих стенах сто веков.

Стихорассказ о Лиссабоне часть 1

+22, пешком, в тенек, под горку, по скользким камешкам булыжных мостовых; трамваев звон и грохот, втихомолку красоты открываются. От них – захватывает дух, а он ведь нужен на вечер…фадо, грусть твоя, живет в стенах прохладных – Lisboa, tristezza…беспечен город днём, а ночью? Вечен. И свет базилик непреодолим. Паломником бреду и бесконечен подъем твоих горбатых улиц. Дым твоих каминов, плиток изразцовых небесная, морская синева. Амалия Родригес, ты права, не променять надрыв твой сладкозвучный ни на какой на свете город. Здесь так плачется, поётся. Эта лесть…не поддавайся, только здесь ты дома. Гитара. Фадо. Музыки хоромы.

Лиссабон

Давай-ка мы уедем в Лиссабон –

Горбатых улиц скользким лабиринтом

Пойдём бродить с тобою. Будут в тон

Слезам счастливым неба гиацинты

В белесом мороке всех ожиданий. Сон

Закончился…или продлился явью

Веселых ежедневных новостей;

И ждёт наш дом невиданных гостей

И воздух опьяняет разнотравьем.