Двадцать лет дают за измену,
А изменой считают всё.
Я из стихотворного плена
Выйду только, как рассветет,
Как рассеются тьма и порча,
Отойдёт, отлетит дурман,
И родится добро из корчей
Самой тяжкородящей из стран.
Двадцать лет дают за измену,
А изменой считают всё.
Я из стихотворного плена
Выйду только, как рассветет,
Как рассеются тьма и порча,
Отойдёт, отлетит дурман,
И родится добро из корчей
Самой тяжкородящей из стран.
Эти прекрасные горы видны с нашего балкона. Можно вообще не выходить из дома и любоваться непрерывной сменой декораций. Горы никогда не наскучат. Они всегда разные. Бывает выйдешь на балкон и ахнешь от удивления – на вершины накинута прозрачная вуаль и только самые верхушки торчат. А бывает, что все как на ладони. И рельеф, и все изгибы и сколы. Горы учат постоянству в переменчивости и умению видеть красоту.
12 лет прошло с тех пор, как мы купили дом в Абруццо, в маленькой деревне Форчелла на холме с видом на долину и массив Гран Сассо. Мы купили этот дом из-за вида с балкона. Вот он! За это время многое случилось и в нашей жизни, и в мире, но эта долина и горы неизменны своей удивительной переменчивостью освещения и глубиной воздушного пространства.
Lugano и lago Como –
Чарующие названья,
Мне выйти дано из комы
От радости узнаванья.
Италия carpe diem,
Италия dolce vita
Мгновение будет длинным,
А счастие неизжитым.
Я буду здесь просто – bella,
Хмельная как белладонна,
Смела и душой, и телом
И с морем в зрачках – бездонным.
Embracing nature so powerful
That I cannot help feeling stronger,
So overwhelming that I cannot help
Feeling abundant,
So impartial that I cannot help
Feeling whole,
So magnificent that I cannot help
But fly.
Обескрылена, обезножена,
Пропиталась пылью дорожною
Моя муза странная – странница
И теперь надолго изгнанница.
Запылились, высохли кисточки,
Точно противень, что без выпечки
И в углу этюды колдобятся
Им тут все тоска да невольница.
А слова все вышли, все кончились.
Я, патронов выстрелив очередь,
Как боец в траншее, в окопчике
Своё небо вижу – воочию.
Что я буду делать? Буду писать стихи.
Хорошие или нет – неважно.
Буду жить у моря с памятью той реки
Не стараясь скрыть, что мне очень часто страшно.
Буду зло называть злом и, выключив голоса,
Слушать только тихих бабочек в подреберье.
Буду верить в то, что кончится полоса
Непрерывного мрака
Светлой дощатой дверью.
И когда польётся свет из-под той двери,
Будет бриз морской на губах, в волосах песчинки
И из космоса станет синий покой земли
Созерцать человек с глазами в добрых морщинках.
В мой город не летают самолеты,
Идёт маршрутка – долог тот маршрут.
Не приближая встречу ни на йоту,
Недели батальонами идут.
Живет весенней жизнью милый город,
Полны кафешки и гудит метро,
И буква Z царит как серп и молот,
Скрепляя наспех сшитое нутро.
Окно закрыто – только в щели дует
Ветрами страшных вех и перемен
А город? Не осмелюсь имя всуе
Произнести. Пока не встал с колен.
Весна. Цветенье. Тени. Я одна
И этот двор, кипящий, триумфальный.
Не ко двору мне с думой инфернальной,
Когда так беззастенчива весна.
Наверно, так военный почтальон
Спешит к своим далёким адресатам
И вопреки всему цветёт газон
Под сапогом усталого солдата.
Пока лишь декорацией – весна,
Написана кириллицей на сцене.
За занавесом спряталась война,
А я – войны и мессенджер, и пленник.
Нежное время года.
Палевое под вечер
Небо. И месяц всходит,
В тучи закутав плечи.
Город весной разряжен –
Радостный именинник,
Мне неудобно даже –
Будто и я в картине
Вишен, магнолий, лилий,
Зелени акварельной,
Стоит больших усилий
Мне этот май-бездельник.
Он нарочито ярок,
Сказочно равнодушен,
Пишет мне без помарок
Письма зелёной тушью.
Нет в них тоски и боли
И не сжимает сердце
От новостей…доколе?
Майское быстро скерцо.