Тропами пустынными брожу

И вдыхаю в альвеолы легких.

Будущего нет. Не предскажу

Ничего. Лишь на семь счетов вдох бы.

Выдох на один. По красоте,

В кубы возведённой карантином,

Я иду. Здесь места нет мечте,

Ведь слепа судьба в пасьянсе длинном.

И лилово-розовый закат

Ничего не обещает кроме

Вечного вращенья. Круглых дат

И стихов, написанных в истоме.

Остроконечны, пламенны,

В небо устремлены,

Огненным реют знаменем –

Снова триумф вёсны.

Чем сердце успокоится сегодня?

Цветущей вишней? Ветром продувным?

Да просто – днём апрельским…сон как дым

Рассеялся. Я с корабля по сходням

Уйду в веселый, неизвестный мир,

Пусть мой маршрут, захоженный до дыр

Ведёт туда, где свет и птичий гам,

Где разнотравье и разноцветенье…

Где год назад я клятву всем богам

Дала. Был день холодный. Воскресенье.

С тех пор я не покинула ашрам,

В нём годовалый внук – мое спасение,

Маяк во тьме усталым кораблям.

Текстура дерева, фактура древесины,

Все узелочки, линии судьбы;

Как на ладони, тонкой нитью длинной

Струится путь под колесом арбы.

И арбакеш- возница смугл и голос

Степного ветра заунывно долг,

Волною дальней затрепещет колос,

И так по-человечьи взвоет волк.

Но пыль осядет и смахнёт возница

Дороги неизбывную печаль

С лица. Его дорога вечно длится,

Как века непрочтенная скрижаль.

Перезимуем эту весну. Перетерпим

Будем, наверное, к звёздам лететь

Через тернии,

Пересидим, перестоим и переплачем,

Будет, наверное, лучше всё, но чуть иначе.

Будем чуть-чуть осторожнее мы с голубою,

Снова вдоль моря мы побредём вместе с тобою.

Ну а пока ещё не черёд – птичье здесь царство,

Гадов морских да лягушек ход – вот всё лекарство

От людей.

В лагуну вернулись рыбы, в порты – дельфины,

И утки в фонтанах Рима вовсю плескались,

И лебеди, словно в сказке, скользили мимо

Пустынных прекрасных улиц – себе на радость.

А человек взирал с карантинной койки,

Как возрождалась умершая природа,

Все вопрошая: как, почему и сколько,

Но ощущая холод и страх исхода.