У соленого моря мы снова с тобой заживём,

Будет день загораться и гаснуть в зелёной долине,

Снова будем вдвоём – так легко и привычно вдвоём

Верно, жизненный путь, как дорога в долине, единый.

По весёлым холмам убегает, петляя, она,

Справа – синие горы, а слева – простор разноцветья,

Счастья было сполна, верно будет и грусти сполна,

Когда так лихорадит войною больное столетье.

Я в шестую часть суши тебя больше не повезу,

Пусть в стране возрожденья пройдут наши годы и сроки,

Я над мутной рекою роняю тихонько слезу,

Про себя бесконечно твердя, что прекрасны истоки.

Lugano и lago Como –

Чарующие названья,

Мне выйти дано из комы

От радости узнаванья.

Италия carpe diem,

Италия dolce vita

Мгновение будет длинным,

А счастие неизжитым.

Я буду здесь просто – bella,

Хмельная как белладонна,

Смела и душой, и телом

И с морем в зрачках – бездонным.

Что я буду делать? Буду писать стихи.

Хорошие или нет – неважно.

Буду жить у моря с памятью той реки

Не стараясь скрыть, что мне очень часто страшно.

Буду зло называть злом и, выключив голоса,

Слушать только тихих бабочек в подреберье.

Буду верить в то, что кончится полоса

Непрерывного мрака

Светлой дощатой дверью.

И когда польётся свет из-под той двери,

Будет бриз морской на губах, в волосах песчинки

И из космоса станет синий покой земли

Созерцать человек с глазами в добрых морщинках.

В мой город не летают самолеты,

Идёт маршрутка – долог тот маршрут.

Не приближая встречу ни на йоту,

Недели батальонами идут.

Живет весенней жизнью милый город,

Полны кафешки и гудит метро,

И буква Z царит как серп и молот,

Скрепляя наспех сшитое нутро.

Окно закрыто – только в щели дует

Ветрами страшных вех и перемен

А город? Не осмелюсь имя всуе

Произнести. Пока не встал с колен.

Весна. Цветенье. Тени. Я одна

И этот двор, кипящий, триумфальный.

Не ко двору мне с думой инфернальной,

Когда так беззастенчива весна.

Наверно, так военный почтальон

Спешит к своим далёким адресатам

И вопреки всему цветёт газон

Под сапогом усталого солдата.

Пока лишь декорацией – весна,

Написана кириллицей на сцене.

За занавесом спряталась война,

А я – войны и мессенджер, и пленник.

Нежное время года.

Палевое под вечер

Небо. И месяц всходит,

В тучи закутав плечи.

Город весной разряжен –

Радостный именинник,

Мне неудобно даже –

Будто и я в картине

Вишен, магнолий, лилий,

Зелени акварельной,

Стоит больших усилий

Мне этот май-бездельник.

Он нарочито ярок,

Сказочно равнодушен,

Пишет мне без помарок

Письма зелёной тушью.

Нет в них тоски и боли

И не сжимает сердце

От новостей…доколе?

Майское быстро скерцо.

Под розовую пену диких вишен

Не пишутся стихи. Идёт война.

Огромная ущербная страна

Бездумно исполняет жребий свыше,

Все адовы круги пройдя – до дна.

И с нею заколдованный народ.

Горючим ли, смертельным змеем, порчей

Он тронутый, пробитый? Горче, горче

Во рту слюна, предчувствуя исход.

Но даже в сказках злое колдовство

Бессильно перед правдою и светом

Я внуку прочитаю сказку эту,

Чтобы змей горыныч не пугал его.

Я опять повторяю – если мы будем живы…

Это было всегда, но нынче зло абсолютно.

На Сицилии апельсины и яхта стоит в заливе,

Но никак не пробиться солнцу. Темно и смутно.

На СтрастнОй неделе хочется покаянья,

Чтобы руку, пославшую смерть, пронзило любовью,

Но Христос, простивший предавших,

Выбрал страданья

И никто не заплакал над пролившейся кровью.

Значит мало двух тысяч лет с Рождества Христова,

Ещё двадцать два. Безумна шестая (часть) суши.

Зло имеет имя. Россия. Дрожат основы.

И летят в страстнОе небо живые души.

Над Сицилией всходит солнце, туман рассеяв,

И вода прозрачна чистой слезой, пролитой

Над одним Человеком, выбравшим смерть и веру,

В то, что люди и войны будут когда-то квиты.