Люди умирают молодыми…
Пятьдесят четыре – это срок??
Люди не успели стать седыми,
Что это – судьба, случайность, рок?
Шли когда-то судьбы параллельно,
Уж не вспомнить голоса и слов,
Но лицо, улыбка, сердца зов
В памяти, и вот уж беспредельна
Высота взметнувшейся души…
Помни же о ней – живи, пиши!
В нагретых комнатах моих
Так прочно лето поселилось
И на балконе потрудилось,
Где с каждым днём все ярче вихрь
Его творений дерзко-алых,
Сиреневых и голубых.
Их отблески в глазах твоих!
И чтобы страсть не иссякала,
Я рассажу по дому их –
По окнам, стенам, ими стих
Зажгу, как лампу – для накала.
О не гони завядшие цветки!
Сухие мотыльки в хрустальной вазе…
Они нежны, прозрачны и легки;
Дай им дожить, не убирай их сразу.
Пусть красота увядшая для тех,
Кому одни лишь сочность и цветение,
И аромат пьянящий есть спасение, –
Всего лишь сор, мне их любить не грех.
Оставлю в вазе, поднесу к губам,
Почувствую их трепетную душу,
И кистью обведу – черты к чертам,
Чтоб угасание, как цветение, слушать.
Мы о любви на языке чужом
С тобою говорили поначалу;
Любовь была, но мы о ней молчали.
Она царила в воздухе кругом.
Теперь ты говоришь мне о любви,
Теперь тебя я спрашиваю часто;
Как корабли в предчувствии ненастья,
Мы позывные шлем – лови, лови!
А может, наша азбука любви
Сродни весенним соловьиным трелям?
Когда, напоены любовным зельем,
В густой листве страдают соловьи.
Как странно я замкнулась на тебя..
Ведь были же вокруг другие люди.
А что, если – вдруг – нас с тобой не будет?
А что, если мы будем, не любя?
Ведь те, другие люди хороши
Лишь при одном условии непреложном,
Что тридцать раз коснутся губы кожи –
Мои твоей – и триста раз – души.
И каждый год то чудо повторялось,
Когда земля вдруг становилась солнцем,
И мир переворачивался мой.
Я шла по солнцу, сверху было море,
То тишь и гладь, то яростные штормы,
Но здесь, внизу, всегда сияло солнце,
Оно не заходило ни на день,
В начале мае,
Несколько недель
Когда в полях
Цвёл рапс.
Всё в розовой пене, все в розовой пене!
Нам солнце и ветер припудрили лица;
И тонет земля в ароматах сирени,
И снова нам дома с тобой не сидится .
Нам в поле бы дальнее, в сад бы зелёный!
Той зелени свежей, сквозной, акварельной
Вдохнуть каждой клеточкой – птицей из плена,
Из темных квартир в предрассветные трели.
Пусть ноги утонут в траве словно в море!
Не знаю какая стихия роднее,
Восход ли, закат ли – с природой не споря,
Рождаемся снова – сильнее, мудрее.
Весенний день. Изменчивое море.
Я нарисую – влажное на влажном;
Ты будешь терпеливо, без укора
Смотреть мне вслед, молчать о самом важном;
О том, как влажны трепетные руки,
Как влажен поцелуй – когда нежданный,
Как влажен ветер, что приносит море
Невидимое, но давно, как данность.
Как нежно влага напоит бумагу
Под кистью, как она проникнет в кожу,
Вселит покой в меня, в тебя – отвагу,
Как лист бумаги счастье подытожит.
Все окна нараспашку! Дай весне
Войти, зеленой нежностью окутав;
Мы долго тосковали. Нам вдвойне
Теперь давай сиреневую смуту!
Глаз жаждет голубых и синих мет
На небе, на земле и под ногами,
И этот долгий предвечерний свет
Одарит лица тонкими чертами.
Весна-художник и весна-поэт…
Все в русле её прихоти зеленой;
И вскоре зашумит могучей кроной
Мой старый дуб – приятель долгих лет;
И сад взорвется разноцветьем вслед.
Ты говоришь – апрель? Не шутишь ли, родная?
Измучился прогноз надеждой сердце греть.
Вчера мела метель – от края и до края;
От холода невроз. Ну как тут не болеть?
Я говорю – апрель! С весной тебя, родная!
Мне ветер нашептал – в просвете сизых туч
Давно царит весна. Ты от зимы больная,
Но начался апрель. Он звонок и певуч.
Я знаю, что апрель! И ты узнаешь тоже
От утренних дроздов, от ручейков в лесу.
И музыкой капель нам зиму подытожит.
Уже полсотни дней я эту весть несу.
nikastories 