Uncategorized

Питер, апрель, сенная

В метро не езжу я, хожу пешком,

Кручу педали на велосипеде,

И не сомкнулась каменным мешком

Сенная площадь надо мной. И едет

Мой невредимый поезд сквозь года.

Но там мой город! Там моя беда!

Металлом искореженное тело,

Где стало красным то, что было белым.

Мой опалённый Питер – навсегда.

Другу, ушедшему так рано

Саше

Умрешь зимой – они ему сказали.

Умрешь зимою, а пока живи!

В траве густой цветы лесные рви.

Смешные боги! Ведь они не знали,

Что он давно тот день предугадал,

Он грустно так с портрета улыбался,

Он вам забавным мальчиком казался,

А мне он тайны смерти открывал.

Тебе

Благодари меня, благодари!

И, уходя, дари мне руки эти

И эти губы, и глаза дари

За то, что обрела тебя на свете,

За то, что обрела тебя в себе,

Как обретает землю под ногами

Усталый ангел, что в лицо судьбе

Смотрю неискушёнными глазами.

За то, что верю в сказки и мечты,

За то, что жизнь за чистую монету

Я принимаю. Это сделал ты!

С тобою голубей моя планета.

Благодарю тебя, благодарю!

И, приходя, вручаю в руки эти

Мои стихи – себя тебе дарю

Как поцелуй друг другу дарят дети.

Тяжесть и сладость

Подушусь-ка сладкими духами
Царскосельских величавых дам;
Допьяна тяжелыми стихами,
Вновь напьюсь с тобою пополам.

В тёмные одежды, в мягкий бархат
Обернусь от мартовских ветров,
И рубином заалеет ярким
Губ изгиб, но будет взгляд суров.

Тяжестью излечивая тяжесть,
Буду я спокойна и тверда.
Горечь, как изысканную сладость,
Выпью за весёлые года.

Флоренция

Вновь не спалось. Слепая глухота
Пустынной комнаты отчаянно томила,
Но за окном невидимая та –
Флоренция со мной говорила.

Урчанием моторов, эхом всех
Захлопнутых, замкнутых и закрытых
Узорчатых дверей – вот только стих
Стук каблучков по мостовой умытой.

Колоколов далекий перезвон,
На ближней пьяцце утреннее чудо
Базилики – Новеллы. Тихий стон
Блаженства и восторга – ниоткуда.

Так распахну – и к черту этот сон!
Впущу в окно Флоренции дыхание
Ведь там внизу давно проснулся он
Чудесный город – гениев и знания.

Абруццо

Не смою соль и волос иссушу
Отчаянной жарой полуденного солнца,
Опять твоим я воздухом дышу,
Впустив вершины гор в открытое оконце.

Абруццо, я теперь уж не вольна
Решать куда и с кем отправиться в дорогу,
Твоей я нежной синевой больна
Над узкой улочкой к заветному порогу.

Твои закаты опалили взгляд,
И светится опять пейзажем Рафаэля
Твоя долина – я смотрю назад
Библейскою женой, от грусти каменея.