Снова мне непогода простудой грозит со двора,

И не дождь, и не снег, а какое-то странное действо;

Не январь, не февраль – межсезонье включилось с утра,

Декорации убраны, и ни к чему лицедейство.

В этой серой мороке к чему притворяться больной?

Пусть ползучая сырость свершит своё темное дело.

Будет чахлое утро за толстой кирпичной стеной,

Но не станет ни чёрное чёрным, ни белое белым.

Не сезон, не сезон! На дворе и в душе не-се-зон

Все закрыты кафе и последние убраны стулья,

И душа нараспашку, поверьте, давно моветон.

Она коконом спит в этом Богом оставленном улье. 

Пал лёгкий снег на стылые поля,

Припудрил кроны величавых клёнов.

Плывет туманным призраком земля

И грезит о грядущих днях зелёных.

А грезы те взлетают в облака

И застывают стрелами, как будто

Чертила их гигантская рука,

Восстав от снов галактики – под утро.

И тем, кто прочитали письмена,

Открылись удивительные тайны.

Как Боттичелли – вечная весна,

Как звуки Сотворение мира – Гайдну.

А остальным достался зимний день

И солнце превосходного овала,

Немного удлинившаяся тень

И небеса, окрашенные алым.

Чемоданное настроение

На меня напало сегодня

Вдруг открылось второе зрение –

Я – корабль! Отводите сходни.

Застоялась я в этой гавани,

Заскучала в болоте файлов,

И глаза запросили пламени,

Амазонок и диких фавнов.

И душа запросила радости,

Как Бетховен у бога – оды;

Надоели скупые благости,

Разлинованной жизни годы.

Чемодан в коридоре дыбится,

Добрым зверем мне в ухо дышит,

И закат расцветает Ибицей,

И рука так привольно пишет.

О Господи, так дай же новых встреч!

В пространстве растяни минуты – эти –

Морщинок глаз и круглых тёплых плеч

Родителей, оставшихся на свете.

Остались славной ротою солдат.

Редеют их ряды, но запевалой

Стоит отец, а мама грустный взгляд

Все не отводит и молчит устало.

И поседевшей дочери в окно 

Все машет, поминая високосный,

Тяжелый год. И снова, как в кино,

Плывёт автобус, воздух режут вёсла.

И тихо плачет за гардиной дочь,

И вдаль летит извечная дорога –

Все дальше, дальше…Господи, как смочь

Их сохранить и не пенять на Бога?