A man from the walking tour
Told me: you are the beautiful couple,
You held each other’s hands, you hugged so tightly…you warmed each other.
I smiled – we cared for ourselves, we could not stand the pain of another freezing.
He was sweet, this man.
It was really windy
In Dubrovnik.
Осенние костры зажглись – сентябрь уходит;
И с ним который год я тоже ухожу
Шуршать листвой в саду, где чёрный ворон бродит,
Где добрый старый клён, с которым век дружу.
Приветствую опять природы постоянство
В сплошном потоке слов, в сплошном потоке дней
И мудрою рукой зажженное пространство
Непознанных высот, немыслимых идей.
Семь женщин на сентябрьском крыльце,
И муж – один – с чертами аксакала.
Как жизнь нас развела и разбросала!
И пятерых уже меж нас не стало,
Не оттого ль суровость на лице?
Но нет надёжней нежных женских плеч,
Спасительнее женского объятия.
Мои родные сёстры! Где же братья?
Те, чей покой вам суждено беречь?
За вами, как за каменной стеной…
Узорчатого, дымчатого камня;
Людмила дважды, Юля, Лена, Аня,
Татьяна, Ксения – всех я перечла?
Я с вами тоже мыслями была…
Все те же мы – нам целый мир чужбина…
Отечество? Оно приходит в снах
И стражником на памяти часах
Стоит. Там нашей жизни половина.
Немного нас. И все, что есть, далече;
Мы одиноко проживаем дни.
И быстротечны дружеские встречи,
И снова канут в прошлое они.
Мы пьём одни. Все чаще, все привычней.
И, дорогим бургундским запасясь,
Мы с милым другом кроем мастью масть
И коротаем вечерок обычный.
Но раз в году, когда катится лето,
Как римский цезарь, в колеснице прочь,
Мы из дому уходим прямо в ночь –
Туда, где небеса искрятся светом.
В собраньи звезд, в мерцании светил
Мы видим все возлюбленные лица
И к берегам единственной столицы
Стремимся сердцем из последних сил.
Туда, туда – на берега Невы!
Там дремлет нашей жизни половина,
Все те же мы – нам целый мир чужбина
Быть может, нас не досчитались вы?
Как падал дождь! Открылись небеса.
Мы осень, не заметив, в дом впустили.
Ещё по летним дням не загрустили,
Ещё, как дети, верим в чудеса.
Но медленною, влажною фатою
Прикрыло лето глаз голубизну,
И встали дни унылою толпою –
Паломниками в серую страну.
Мой концентрат тоски, концентрат счастья.
Жизни другой blueprint – той, что не прожил.
Вечно седой рассвет – дождь да ненастье.
Вновь разоренный дом окнами ожил.
Мне тут не жить и не умирать, видно.
Мне тут, наверно, ста дней не сочтется.
Значит, по пустякам плакать не стыдно.
Может, в конце концов это зачтется?
Старинные московские квартиры,
Обшарпанный в полкомнаты рояль,
Где в кухнях правят мамы-командиры,
Где за роялем руки льют печаль.
Так медленно, так упоенно-грустно
Этюд Шопена в комнате большой
Взмывает птицей и под лампой тусклой
Так бережно заведует душой.
Лавируя в роскошнейшем развале
Браслетов, нот, пюпитров и цветов,
Царит хозяйка нимфой шестипалой
И музыкой благословляет кров.
Моя столица! Нет, не Стокгольм, а эта,
Надменная – вся в куполах и звёздах!
В рубины и золото до облаков одета,
И близкой грозою заряжен воздух.
Я снова блудной дочерью, обменявшей
Гордыню её на уют скандинавских кущей,
Стою, хмельная родиной настоящей,
Как капитан, узревший полоску суши.
Я, не пишущая стихи,
Так сама себе незнакома,
Как зиме незнакомы громы,
Как простым беднякам – хоромы.
Как пустому листу – штрихи.
Я, не пишущая стихи,
Так подобна пустыне Гоби –
Жар струится в её утробе;
Я – кочевник в холщовой робе.
Мыслей нет и шаги тихи.
Я, не пишущая стихи,
Так похожа на ту, другую-
Молчаливую, нет – немую,
Когда летним днём – аллилуйя!
На неё снизошли стихи.
nikastories 