Он мне сказал – ты все ещё красива!
You are still beautiful, хотя прошли года –
Конкретно, двадцать. Да, не молода,
Но внутренний огонь такой же силы
В глазах твоих. Наверно, навсегда…
Такое произнёс он заклинание
Над головой моей и в оправдание
Послал три вечных слова. Как тогда.
Надломленная плитка шоколада,
Надкушенный в усердьи карандаш.
Что надо нам – поэтам? Мало надо!
Нас манит сладость полосы тетрадной,
А после – горечь! Вечный жребий наш.
Воет ветер, стонет ветер.
Кошка в темноте не спит.
Ночь идет, а жизнь летит
По касательной орбит,
Как метеорит к планете.
Чуть рассвет – уже закат.
Календарь листы глотает,
Память ластиком стирает,
Годовщины да кончины
Оставляя про запас,
И томит в полночный час.
Так жили мы и помнили о Саше.
Ты в Питере, я – в Лунде. Никогда
Не встретились бы, если бы беда,
Друг к другу не прибила жизни наши.
Так прибивают волны письмецо
В закупоренной илистой бутылке,
Так ищет безымянное кольцо
Живой руки и пульса тонкой жилки.
Так ищут души ангельский покой –
Уставшие, забывшие, чужие –
Так вот и мы, наверное, с тобой
Нашли друг друга в мировой стихии.
В метро не езжу я, хожу пешком,
Кручу педали на велосипеде,
И не сомкнулась каменным мешком
Сенная площадь надо мной. И едет
Мой невредимый поезд сквозь года.
Но там мой город! Там моя беда!
Металлом искореженное тело,
Где стало красным то, что было белым.
Мой опалённый Питер – навсегда.
Я по весне бегу на каблучках,
Качусь под горку на надутых шинах,
Я летних платьев разноцветный взмах
Опять ношу без цели и причины.
Я по утрам вновь радуюсь цветам,
Так весело зажившим на балконе,
И в моей милой южно-шведской Сконе,
Я снова слышу птичий зов и гам.
И будят оркестранты по утру,
Не церемонясь с планами моими,
И, благодарная, я упиваясь ими
И, как ребёнок, прыгаю в игру.
О Прага, пережившая века,
Воспетая, воспевшая, святая!
Как сказочны над Влтавой облака,
И крыши, и мосты…Я улетаю
С такою просветлённою душой,
Славянской своей сутью принимая
Её согласных вязь, её покой
Еврейских кладбищ и течение Влтавы,
Исполненных той чистой красотой,
Что неподвластна ни молве, ни славе.
Что знали мы о жизни, расставаясь?
Что будут страны, будут расстояния.
Мы даже торопили провожание,
Нам жизни очень много оставалось.
Что знаем мы теперь? Как эти страны
Нас лихо развели и разлучили,
Как они нас от дружбы отучили,
Как бывшей дружбы тихо ноют раны.
И что же будет? Будет продолжение
Привычных дел, привычного забвения,
И где-то в глубине – святое тление
Того огня, и в этом все спасение.
Был месяц brezen. Солнце появлялось
Пугливо и ютилось на балконе,
И лепестки озябшие ладони
Тянули к небу. Сколько оставалось
Нам этих дней испуганной весны –
Не знали мы. Календари молчали,
И мы опять всех дел не успевали
За день короткий переделать. Сны
Так обморочны были, так обманны –
Парили мы в них, солнцем осиянны,
В объятиях нескончаемой весны.
…подобна прогулке по улице в ожидании праздника или посещению собора перед службой. Все замерло, в лесу слышен только хруст веток под сапогами да хлюпанье размякшей от дождей глины.
Птиц почти не слышно, лишь изредка долетает застенчивый голосок из ниоткуда. Даже шум бурлящей воды в реке, вдоль которой я иду, не нарушает этого состояния ожидания. Река создаёт некий белый шум.
В нескольких сотнях метров вверх от небольшой плотины шума воды уже не слышно. По мокрым заливным лугам и теряющейся в бурой траве тропинке поднимаюсь вверх к зеленому, мшистому, высокому месту, где сосны молоды и высоки, и сам лес просматривается насквозь. Останавливаюсь и перевожу дух, как после подъема на холм к подножию храма.
Стою в лесу, как на входе в храм. Высокие сосны подобны колоннам, держащим купол, проглядывающий голубыми лоскутами на сером мартовском небе. А если стоять спиной к реке и смотреть вверх, то сосны похожи на трубы огромного органа. И мокрый зелёный мох – на огромный ковёр.
И кажется, что орган вот-вот заиграет. Ведь если закрыть глаза, то можно услышать музыку просыпающихся сосен.
Я стою пока уже ставшее привычным нетерпение не заставляет меня двинуться в обратный путь. Из храма – в суету. Из ожидания весны – в её календарное начало.
nikastories 