Декабрь. Простуда. Дня чахоточный восход
В окне моем огнём холодным бьется.
Измятая постель. Мурлыкающий кот
Да чай с ванилью. Просто в кайф живётся
Мне в этом месяце рождественском, мне в нем,
За волосы подняв себя, придётся подытожить
Свой год – всю череду волнений, мыслей, дрём,
И сбывшихся надежд, и ожиданий тоже.
И снова в Рождество, приветствуя Христа,
Младенца своего любимого в объятьях
Держать, как в первый раз, и верить, что чиста,
Светла его судьба, как снежной феи платье.
Не писались стихи,
Разлетелись как птицы слова,
Потерялись в тумане –
Без солнца, без всякой надежды,
Мне ноябрь не с руки –
Словно улей жужжит голова,
Я иду, как в дурмане
И воздух по-зимнему свежий.
Силуэты рябин
И натруженных веток бросок
До земли, тёмных ягод
Последние мокрые горсти,
В небе птиц серпантин,
В горле – вечной простуды комок,
Позади листопада
Стою я непрошеным гостем.
Люди приходили к своим мертвым,
Сколько зажженных свеч,
Столько тех, кто помнит,
Палой листвой усыпаны, чтоб не мёрзли
Мертвые были с живыми
На время – ровней.
То ли поминки, то ли веселый праздник,
Столько цветов не видывал мир усопших,
Тихо стояли гости – кружком, не праздно,
Молча внимали хозяева – крест не ропщет.
Палые листья сгребали они
Граблями,
Тёрли, стараясь, даты платочком чистым,
И уходя, любимых своих огнями
Метили, чтоб на небо летели искры.
Ноябрь пришёл с прозрачной желтизной,
С высоким и белёсым зимним небом,
Был ещё нов и заново неведом
Провозглашённый инеем покой.
Подзим по-чешски – это значит осень,
Подзим – подснежник? Нет подзим – мороз,
Сад воссиял от вмиг застывших слез,
На нежных лепестках искрится проседь.
Сад вдруг, как милый спутник, постарел,
Подзимний сад – ему идёт подснежье
Ему, как нам, завещано безбрежье –
Освобожденье от забот и дел.
Гневный ангел, гневный ангел!
С полотна сошедший – Врубель?
Был ты в синем или алом?
Я не помню. Помню губы,
Крикнувшие мне: “Осмелься
на полёт!” (Взметнутся крылья)
“Тонкий, светлый голос – лейся!
Пусть тоска не станет былью!
Поднимись тропой упрямой,
Посмотри, как даль прекрасна!
И…шагни! Не вниз, где яма,
Вверх – где синим полог застлан.”
Мне теперь не пересилить грусть,
Не перехитрить в рыданьях осень,
Все дары и чары – наземь, оземь,
Я уже за краски на берусь,
Не успеть запечатлеть, как просит
Облегчить от тяжести своей
Мокрая рябина – то грачей,
То дроздов, синиц желтоголовых,
Как слетает померанец снова,
Чтоб сметённым быть в туман ночей,
Чтоб гореть опять в тени алькова.
В Михайловском саду желты листы
И осень здесь шумит покровом зыбким,
Но ветер рвёт в прошедшее мосты.
Лишь силуэты лип черны и гибки.
Я в красном да по жёлтому пройдусь,
Пока ещё мне шорох листьев слышен,
Мне город мой чуть-чуть залечит грусть,
Мне осень в спину верной псиной дышит.
Из жёлтого Питера в рыжую Сконе –
Где всполохи меди, изыски кармина;
Был путь мой в два десятилетия длинным,
И я уж не я – будто лик на иконе.
Я вроде в годах, как и все, но моложе
На двадцать ветрами продутых проспектов,
Я вроде бы старше – брожу да итожу
И дружбы кручу размагниченный вектор.
Вам часто неловко со мной, как мне с вами?
Стихами мне легче до вас дотянуться,
Но память творит эту магию с нами!
Нас снова магнитит, как чашечку с блюдцем.
The broken clouds,
I can see my city through the broken clouds;
All my dreams and doubts…
I can see them scattered, I have let them out.
Я сваливалась, как снег, то на голову, то в ленту,
Молчание. Времени бег и вечный ответ твой – еду!
Я простужалась назло – себе, тебе, провиденью ,
Но нам почему-то везло, как рифма – стихотворенью.
Был вечно готов коньяк – на самый тяжелый случай,
И ты – ну, какой пустяк! – не мог не придумать лучше,
Чем быстрый бросок в метро и медленное объятие,
Не ржаво и не старо, и ярко – как клёны ратью.
nikastories 