Есть белая и красная река

В пространстве ночи,

В безвременье стран,

И лавою издалека

Стекает её огненный рукав.

И дважды в эту реку не войти,

Войдя же, не вернуться прежним,

Но, если вам с рекою по пути,

Она железом вас накроет нежно.

Хоть медленно течение её,

Внезапно сокращение пространства,

Как если бы, ужалены змеей –

Одним противоядием долгих странствий.

С каждым годом всё больше хочется Рождества,

Разукрашенной елки, звёзд в полутемных окнах,

С каждым годом всё чаще хочется волшебства,

Ярких свеч в коронах дев белоснежно-тонких.

С каждым годом темнеет всё раньше и мой декабрь

Всё быстрее несётся, перебирая числа,

В телефонной книжке всё пОлно, но чуть пошарь,

Дорогих имён всё меньше…всё горше мысли.

Всё всегда везде, дай Бог,

не успеть уже

И, наверное, этот урок до конца усвоен,

Мы декабрь придержим на вираже,

Будет долог и светел он,

хоть и ликом тёмен.

Спешит ноябрь – мой скорый поезд в зиму,

Вагонных окон ослепляет свет,

И машинист над пультом горбит спину,

Мелькают дни, но остановки нет.

Спешит мой поезд и ноябрь в спину

Промозгло дует, ёжится с утра,

И новый день, короткий как вчера,

Из дому гонит, клонит, как рябину,

Раздетую до обнаженных рук,

Замёрзших пальцев, чёрных, как испуг.

Лишь дома свечи согревают вечер,

Наш сокровенный, драгоценный мир,

Твоя рука мои ласкает плечи

Под старым пледом, сношенным до дыр.

Жизнь, как танец, ты мне обещал
Или просто почудилось это
В колыбели прошедшего лета
и в лагунах изрезанных скал?

Жизнь, как танец, подумала я –
Та давнишняя, просто мечтатель –
Будет музыка музыки ради,
Сильный ты и покорная я.

Но ворвался, все планы круша,
Властный танец, где нежно объятье,
Где так центростремительно платье,
Где друг друга так ищет душа.

Мы танцуем и, значит, живем!
Наши годы кружАтся, как вальсы,
Наши дни, как сплетенные пальцы,
Мы сильны пока вместе, вдвоём.

Так ли это? Ведь грустен мотив
Того нашего первого танго;
Но пока запечатана тайна,
Но пока не написан тот стих…

Уехали… гимнастика с утра,
гантели и на завтрак снова мюсли.
И дом пустой, и ланч уже невкусный
Без супа вечного – того же, что вчера.

Уехали…и опустел диван.
Подушки сиротливо в угол жмутся,
То там, то тут вдруг тапочки найдутся,
Картежный счёт, катушки барабан.

Забытое печенье на столе
Бесхозно, его участь безнадёжна,
И перспектива голода тревожна,
И возвращенье – маяком во мгле.

Я тапочки подальше уберу,
Печенье до поры от глаз укрою,
И на луну тихонечко завою,
И слезы не замечу поутру.

Море волнуется три,
Затихает – два
Расступается – раз!
Полный экстаз –
Соблазн, глас,
Боже, помилуй нас!
Моисей,
проведи нас опять!
Вспять пошли реки,
вспять…
Не на кого пенять,
Не удрать, не унять
Страха –
Вселенского краха.
Море волнуется три.
Восстань,
Возлюби,
Сотвори!
Слезы утри
С земли!