Я улетаю. Горы миражами
Плывут над облаками и Мон Блан,
Как юный и весёлый капитан
В фуражке белой, в небо этажами
Взлетает смело – горд и одинок –
Свершая свой заоблачный прыжок.
И будут мне опять являться горы
То по ночам, то в дымке поутру,
И шведские зеленые просторы
Не остановят разума игру.
Там вдалеке, в сияньи голубом
Мерцают горы призрачным огнём.
Как жить в горах? В прозрачном хрустале зелёных слез застывших водопадов?
Как вынести истому в январе, когда вуаль колышется над садом?
Как мне посеребрённых елей высь февральским утром не окинуть взглядом? Им солнца луч повелевает – длись! Длись, новый день алмазного парада.
Когда надо мной – космос
И снег подо мной – пудрой,
Я вдруг становлюсь рослой
И не по годам мудрой.
Да что им мои годы –
Торжественным и холодным,
Изменчивым, как погода,
Огромным под небом звёздным?
Приблизив к себе свитой,
Подняв до высот дерзких,
Тряхнут снеговым ситом,
И ветром в лицо – резко.
Но в главном они – горы
В своей красоте млечной
Помогут забыть споры,
Покажут, где путь в вечность.
Вновь Люксембург и спящие платаны
В морозной дымке кулачками вверх,
И сколько ещё будет этих вех –
Коротких встреч под небом сине-пьяным?
Живою ниткой сметаны холсты
Пространства стран и языков, и судеб,
Пока не оборвётся нитка, будем
Распутывать узлы и полноты
Уж больше не желая,утешаться
Что не померкнет в памяти узор,
Где живы все и молоды, и двор
Сирени полон и нам вечно двадцать.
Дом жил. В сплошные щели по углам
То свет сквозил, то Млечное сиянье,
Дом осязанием и обоняньем
Был старой шхуной, отданной морям.
Была команда шхуны начеку:
Пичужек хор в расщелине под крышей,
Кузнечик на стене и в тёмной нише –
Домашний божка – мамонт на бегу
Из белой кости перламутра чище.
Мы были пассажирами его,
И, засыпая в крошечной каюте,
В глубоких снах все добивались сути,
Не слыша, кроме моря, ничего.
И все казалось, мощная волна
Глубинной сутью шхуну освящая,
Поднимет нас с тобой к воротам рая,
Где музыка вселенская слышна.
Cabo Polonio, Uruguay, 2019
Вероника Габард
Объятия утром равносильны морю,
Когда волна обмоет дикий берег,
Оставив соль и пену на прощание,
И, отступая, раковиной дивной
Случайно одарит,
Как будто оберег ему вручая
Под крики чаек.
Я буду откровенною с тобой,
Ведь, если скука, значит будет скука…
И если ты не произнёс ни звука
Со мною рядом, это лишь покой –
Не равнодушья тихое удушье,
Когда все равенства тождественны нулю,
Но помни, что, как капитану суша,
Необходимы ветры кораблю!
Опять стучался ветер в дверь,
Свистел в окно и громко злился,
Четырёхзвёздочный отель
Через дорогу светом лился.
Так наступал последний день –
Две тысячи и восемнадцать,
Сквозь штормы, солнце и метель
С календаря спешил убраться.
Мы оставались как-то враз
С зажженным грилем и шампанским
Одни. Мечтою Уругвайской –
Chorizo плыл в полночный час.
Так заедали старый год,
Так запивали все победы,
Печали, промахи, беседы,
Готовя новому отсчёт.
Сквозь часовые пояса,
Пересекая континенты,
В сеть полетели голоса,
Как в воздух шапочки и ленты.
И каждый думал о своём,
И каждый очень-очень верил,
Что не покинет счастье дом,
Что горю не откроют двери.
Есть белая и красная река
В пространстве ночи,
В безвременье стран,
И лавою издалека
Стекает её огненный рукав.
И дважды в эту реку не войти,
Войдя же, не вернуться прежним,
Но, если вам с рекою по пути,
Она железом вас накроет нежно.
Хоть медленно течение её,
Внезапно сокращение пространства,
Как если бы, ужалены змеей –
Одним противоядием долгих странствий.
Шафрановая булочка души,
Lucia, Luce, света в темном царстве
Немного больше. От тоски лекарство –
Корица, кофе и в ночной тиши
Девичий голос, света естество.
Спускается на землю каждый вечер
Декабрьское ночное божество,
И тёплых рук мои так жаждут плечи
Но тот, о ком всё это… нет его,
О нем лишь в церкви догорают свечи,
Так и не выдав таинства всего.
nikastories 