Над океаном Тихим бушуют ветры,
По океану Тихому бродят штормы,
А я в отчаянии рву веточку вербы,
Несу на алтарь богов, которых не помню.

Несу на алтарь богам, в которых не верю,
Но знаю, что в пространстве двух полушарий
Над спящим тобой в ночи отворятся двери
Пяти миллионов лет любви и печали.

В пяти миллионах лет голубых рассветов,
В пяти миллионах лет багровых закатов
Есть наши девять с кусочком – жалкая лепта!
Но кто-то и наши годы вспомнит когда-то.

И также, как я, вглядится в тусклое небо,
С которого ветры рвутся в седое море,
И скажет: не надо мне ни зрелищ, ни хлеба
Мне лишь бы не потерять Его на просторе.

Я тебя на поезд провожу,
Ты уедешь за седьмое море,
Разлетишься птицей на просторе,
Вслед тебе глаза все прогляжу.

Я останусь в чуждой стороне,
Здесь с тобой она была роднее,
Небо выше, почки зеленее
И пейзаж мечтательней в окне.

Был мой взгляд упрямей и смелей,
Губы ярче, может быть моложе?
Паутинкой на усталой коже
Ляжет тень от замкнутых дверей.

Буду я с будильником-котом
Ждать весны неспешного прихода
И того заветного восхода,
Что тебя вернёт в остывший дом.

В иных широтах злая зима без снега,
В его созвездии лето и красота,
Худой старик – дитя золотого века –
Сегодня ночью Вальтер встретил Христа.

Христос сказал ему: здравствуй, мой добрый Вальтер!
В меня не верил ты, но достойно жил,
Не накопил добра, не тужил про завтра,
Лишь пса-бродягу только и приручил.

Ты пил свой мате, песо едва хватало,
Гонял мопед, как уличный мальчуган,
Соседи вдруг поймут, что тебя не стало,
Но раньше всех – бездомных весёлый клан.

Залезут в дом, как пчёлы в забытый улей,
Растащат утварь всю по своим углам,
И пса заберут, и книги, но ты не думай,
Всего дороже мне разоренный храм.

Всего милее мне глаза, что незрячи,
Уста немые…..сердце пусть говорит
На языке, понятном последней кляче,
И это Слово смерть твою победит.

Бывают такие дни –
Слова вязнут во рту, как липкая вата,
А в зале сидят они –
Хотят генерала, а не тупого солдата,
Как громко они молчат…
Как страшно на сцене мне – заезжим артистом…..
И вражеский их отряд
Меня на мушку навёл – прощаюсь я с жизнью.
И как проигравший бой,
Я саблю свою сожму в слабеющих пальцах,
Давай заветный отбой!
Начну отходить в тылы – к вязанию в пяльцах.
На поле брани одна
Останусь, они ушли и снова – до встречи,
Рассеянно из окна
Глядит ещё один учительский вечер.

Я благодарна возвращенью лиц,
Оставшихся за радиусом линзы
Забвенных лет.

Я бесконечно припадаю ниц
Пред призраком оставленной Отчизны,
Не гаснет свет!

Мороз был лют. Мотор не заводился,
В хрустальной дымке стынула Нева,
Звезда взошла. Мой первенец родился,
Малютка-дочка! – разнеслась молва.

Советом общим Анною назвали,
Отвергнув Даш, Елен, Анастасий,
И в руки взяв, навек с тобою стали
Сродни земле – той, первой из стихий.

Вросли ногами в детских ножек топот,
Уселись тихо в изголовье сна,
Ни крах страны, ни родственников ропот
Не нарушали мир, где ты росла.

Училась, шаг за шагом постигала
Теорий сонм и жизни естество,
И имени серьёзного начало
Явила миру словно волшебство.

Как вечный странник в поисках ответа,
Ты ищешь путь в сплетении судеб;
Не зная мрака, не увидишь света,
И ценен труд мирской, и дорог хлеб!

Хоть путь извилист и ландшафт изменчив,
Сияет снег на лучшей из вершин!
На голове твоей лавровый венчик,
Мильон дорог открыт, но путь один.

Ты Анной светлой, Анной справедливой,
И Анной гордой родилась на свет,
Но самой главной Анною – счастливой –
Тебя я вижу – до скончанья лет.

В тот год декабрь был странным –
Жили розы
В саду и не хотели умирать,
Зима с теплом обманным,
Без морозов,
Зачем-то повернула время вспять.

Но люди миражами
Исчезали,
И ждали их у двери сутки прочь,
И свечи жгли напрасно…..
Как дрожали
Их искорки в ту памятную ночь!

Природа не вступилась,
Не вдохнула
В детей своих целебного тепла,
И жизни завершились,
Обманула
Надежда – раньше срока отцвела.

А розы всё алели,
Дождь и ветер
Ещё не сокрушили красоту,
Им было всё равно,
Что нет на свете
Любимых, превратившихся в мечту.

Настанет день и час вселенских слёз,
Всемирного прощанья и прощенья!
Тот час не пробил – ветер не донёс
Ни благовест, ни хоровое пенье.

И вновь уносит быстрый самолёт
Твое нерасплескавшееся горе
Туда, где даже память не живёт,
За дальний горизонт – седьмое море.