Юле

Ты будешь одна, как озеро,

Ты будешь одна.

Ты будешь одна, как в озере

Обломком луна.

Ты будешь одна, как глубокий сон,

Как свет в темноте,

И будут глядеть с сорока сторон

Ушедшие те.

Но все забирает озеро –

Тебя и меня,

Мерцают обломки острые

Прошедшего дня.

Ты шлешь мне музыку, а я тебе открытки,

Ты в Питере, а я спешу на юг,

В швейцарских Альпах горизонты зыбки,

Ты нотами мне пишешь – я твой друг.

Пусть нотами раз не сказать словами,

Подарено зеленое кольцо,

Мне чудится вдали за облаками

Невысказанной нежности лицо.

Вся наша жизнь с тобой – такие встречи

За день мы проживаем пару лет,

Ты на вопрос мне музыкой ответишь

И слаще поцелуев твой ответ.

И вот опять высокая вода

В твоих каналах, мой любимый город!

Я ненавижу слово «никогда»,

Я счастлива с тобой и в зной, и в холод.

И в этот миг, когда волна бурлит,

И лодки крутит своевольный ветер,

Высокая струна во мне звенит,

Я за тебя, как за любовь, в ответе.

Встреча

Мой город родной и любимые люди,

Так значит был сон неспроста…

Мы живы, мы вместе и значит – мы будем,

Вновь буквы слетают с листа.

Замолкшего голоса первые ноты

И высохших глаз слепота,

И паузы эти, и эти немоты,

Как броситься разом с моста.

Вернуться сюда…в эти старые стены

И солнцем прогретую пыль.

Я жизнь разбираю, припав на колено –

Свою немудреную быль.

Издалека

В мой город не летают самолеты,

Идет маршрутка. Долог тот маршрут.

И вот я еду. Для сведенья счётов?

Для завершенья. Город молча ждёт.

Ждут набережные и цветы, каналы,

Исаакий и Казанский. Ночь светла.

Закат над Стрелкой догорает алый,

Не обожжет, но догорит дотла.

Пусть память – звуки, запахи и лица

Вернут страну и город, и тоску

По Петербургу, чтобы вновь гордиться

А не вот так…пусть мУку, не мукУ

Из лет моих, здесь прожитых, опять

Мне увезти и развернуться. Вспять.

Ледоход

Как мне бы хотелось, чтоб тронулся лед!

Чтоб город мой снова вздохнул и оттаял

От всей нелюбви… Герда, ждущая Кая

Я скорбным годам потерявшая счет.

Мои неприезды, твое нескучанье

По мне, обо мне – потерялись следы,

Как азбука Морзе средь толщи молчанья

Средь глыб ледяных потайные ходы.

К тебе, от меня, от всего, что нас грело

Смеялось, любило и страшно везло,

Но городу зимнему нет больше дела

До Герды. Ведь глыбы готовы на слом.

В мой город не летают самолеты,

Идет маршрутка. Долог тот маршрут.

И вот я еду. Для сведенья счётов?

Для завершенья. Город молча ждёт.

Ждут набережные и цветы, каналы,

Исаакий и Казанский. Ночь светла.

Закат над Стрелкой догорает алый,

Не обожжет, но догорит дотла.

Пусть память – звуки, запахи и лица

Вернут страну и город, и тоску

По Петербургу, чтоб вновь гордиться

А не вот так…пусть мУку, не мукУ

Из лет моих, здесь прожитых, опять

Мне увезти и развернуться. Вспять.

В такие времена, когда весна

Бесчинствует – без повода и цели,

В такие времена, когда война

Уже годами длится и недели

Мои разделены напополам,

Вот там – беда, а здесь – цветущий храм,

Я ухожу в зеленые хоромы,

Где чувства, как в любви, обострены,

Где я так бесконечно рада дому,

Где чудеса так щедро мне даны.

Я с деревом дружна, как никогда,

Как трепетно его прикосновенье,

Как нежно…и пурпурная звезда

Невиданных цветов ласкает зренье.

В такие времена, когда весна…

Пока с весной рифмуется война

Не будет ни покоя, ни забвенья.

Весна – это всегда

Вспышка сверхновой.

Это звенящие провода

Мигом спадающие оковы.

Это незаслуженный вдох

Лишь оттого, что живы,

Это смятение всех дорог

Перед цветущей нивой.

Это еще один шанс начать

Там, где ты сник и сдался

Солнце наложит свою печать

Чтобы ты не боялся.

Серебряный ореол волос или нимб посмертно?

Играя по жизни шел, лицо подставляя ветру.

Гитара была твоей подругой, женой и музой,

А быт, твой нескладный быт – обузой, всегда обузой.

И были вокруг друзья, и грудь нараспашку – сердце

Для них. Им грустить нельзя. Ведь смерть – это шаг в бессмертье.

Остались. Все тот же быт. Страна под уклон. И скалы.

И синим огнем горит звезда над стоянкой талой.