Маме

Две весны без тебя. Ты хотела

До апрельских тюльпанов дожить,

Но души не вмещавшее тело

Отказалось болеть и хандрить.

Отпустило бессмертную душу

В вышину, в синеву, в чистоту,

Голос твой – он все дальше, все глуше,

Ты почти превратилась в мечту!

Нам же – праздники, будни, тревоги, 

Суета. Только вечером вновь

К тебе звездная светит дорога,

Твоя вечная греет любовь.

В плоскости зимнего одиночества 

Дай мне спокойствия без пустоты,

Дай мне того настоящего творчества,

Что настроение творит из мечты.

Дай мне покоя кистей не измученных,

Красок не смешанных – ярких, живых,

Музыки легкой, шагов не заученных,

Танго, в котором мне хочется жить!

Дай мне уютного теплого вечера

Рядом с тобою, веселого дня

Чтобы душой я воспрялa – излечена,

Чтобы тебе так хотелось – меня.

Параллельные линии сходятся,

Когда смотришь с надеждой вперед,

Позади беспокойная Родина

Продолжает Батыев поход.

Волны катятся белым по синему,

Тучи массою сизой легли,

Эту землю теперь не покинем мы,

Здесь на якорь легли корабли.

По листве прошуршим ли, по берегу,

Отряхнем белоснежный песок,

ОберЕги, вериги ли? – верю я,

Что на счастье разомкнут замок.

Параллельные линии сходятся?

Осень пряная, птичий полет,

Клёны листьями сыплют, как водится,

Жизни поезд… куда он идет?

Я хочу рассказать о необычном знакомстве, которое, возможно перерастет в дружбу. В маленькой деревне с трудно произносимым для русского уха названием Ярснес, в шведской провинции Остерлен недалеко от побережья Балтийского моря в 2025 году, четвертом году военного вторжения России в Украину, украинская женщина лечит русскую. Лечит безвозмездно. Кормит тортом Наполеон, который знаком обеим этим женщинам с их ещё советского прошлого. 

У обеих женщин были и уже умерли бабушки и мамы, готовившие те же борщи, рыбу под томатным соусом, блины, пельмени и этот самый Наполеон. Русская женщина это я. Мне 62 года. За последний год я потеряла маму и озаботилась собственным здоровьем – артроз. Еще я потеряла возможность летать в родной город – Петербург. Вернее добраться туда можно, но легче слетать, например, в Нью-Йорк или даже в Монтевидео. Те же тысяча долларов и те же 12 часов дороги. 

Украинская женщина Таня 65 лет тоже недавно потеряла маму, а ещё потеряла свой родной мирный город, свой дом с водопроводом и теплом, свою улицу с клумбами и свою цветущую страну, в которую мне так хотелось поехать. Таня ездит домой дорогой беженцев. 

В Швеции Таня познала лиха в прямом и переносном смысле и после множества перетурбаций приземлилась в старом начала прошлого века каменном доме в нашем поселке с трудным названием. Поселилась одна, чтобы работать, ремонтировать дом, благоустраивать сад, просто жить…и лечить. Не только меня, но всех, кому это необходимо. У Тани красивая статная фигура, умное лицо и усталые глаза. И руки мастерицы. 

Мы собираемся у нее дома за большим столом и говорим обо всем. О ее молодости и поездках в Одессу на море. От Миколаева всего час на поезде. О том, какой в Херсонщине чернозем. ”Возьмешь землю в руку, закроешь глаза и не отличишь от растаявшего в руке масла. Недаром ваши туда рвутся!”- говорит мне Таня. Вообще о политике мы говорим мало. Мы об этом молчим и вздыхаем. У каждой своя беда, своя история. 

Таня мастерски нарезает пластинки тейпа и наклеивает мне на колени и стопы. Я завороженно слежу за её руками и рисунком на моем теле. Все это похоже на колдовство, заговор, прекрасную татуировку. 

Я аккуратно натягиваю джинсы, чтобы не испортить красоту. Допиваю чай. Доедаю Наполеон. Думаю о том, что Танино лечение – этот акт абсолютной доброты – оставляет надежду на то, что наши страны и населяющие их люди – не правители – будут способны на доброту, прощение, покаяние. Когда-нибудь.

Огонь спешит к огню, мечта летит к мечте,

И ласковой руки так трепетно пожатье,

Сомнения не гоню – лелею мысли те,

Что дружбы золотой мне посланы объятья.

Что на моём веку в далекой стороне  

Мне было близких душ высокое начало,

Что радость есть во мне, что легкость есть во мне,

И то, что рядом ты, для счастия немало.

Гудит в ночи камин, мурлычет тихо кот,

И отступает тьма, и вспыхивают звезды

Над нашей головой. Несется в осень год,

Но нас укроет дом, пошлет желанный роздых.

Медленное танго

Позолота коснулась верхушек дерев вековых

И опять потянулись, курлыкая, стая за стаей,

И мне в руку ложится торжественно лист словно стих,

Что ложится на музыку, этого не сознавая.

Это время моё – я в багряном и я в золотом,

Знаю всё наперёд – как мой сад поменяет одежды,

Снова в осень вплывает надежды исполненный дом,

Мы с тобою всё те же, лишь чуть молчаливей, чем прежде.

Помолчим, милый друг, и помолимся нашим богам,

Или ангелам нашим – ушедшим, но вечно любимым,

Я тебе на хранение грустное сердце отдам,

Мы с тобой этой осенью в радости неразлучимы.

Будет осень, трескучий камин

И тепло твоих рук в изголовье,

И во мраке движенье гардин,

В нашем доме, объятом любовью

Прежде пылкой, а нынче такой,

Когда слов и намеков не нужно,

Нас одной поднимает волной

Самой нежной и искренней дружбы.

Без забрал, без завес, без химер –

Обнаженные души и лица,

У любви есть прекрасный размер,

Когда чудо всечасно случится.

Будет осень и, наверняка, 

Мы доверху наполним бокалы

Вечерами…дорога легка,

Когда жизнь измеряется малым.