Uncategorized

Дождь – премьера

Пролилось небо долгою печалью,

Сметав закат живою ниткой ливней,

Дождь выступал все громче, все картинней,

Он шёл на бис, встряхнув прозрачной шалью.

Он удивлял, он замолкал внезапно

И снова опрокидывался оземь;

Я из окна разглядывала осень –

Дворового кота с промокшей лапой.

Питер, апрель, сенная

В метро не езжу я, хожу пешком,

Кручу педали на велосипеде,

И не сомкнулась каменным мешком

Сенная площадь надо мной. И едет

Мой невредимый поезд сквозь года.

Но там мой город! Там моя беда!

Металлом искореженное тело,

Где стало красным то, что было белым.

Мой опалённый Питер – навсегда.

Другу, ушедшему так рано

Саше

Умрешь зимой – они ему сказали.

Умрешь зимою, а пока живи!

В траве густой цветы лесные рви.

Смешные боги! Ведь они не знали,

Что он давно тот день предугадал,

Он грустно так с портрета улыбался,

Он вам забавным мальчиком казался,

А мне он тайны смерти открывал.

Тебе

Благодари меня, благодари!

И, уходя, дари мне руки эти

И эти губы, и глаза дари

За то, что обрела тебя на свете,

За то, что обрела тебя в себе,

Как обретает землю под ногами

Усталый ангел, что в лицо судьбе

Смотрю неискушёнными глазами.

За то, что верю в сказки и мечты,

За то, что жизнь за чистую монету

Я принимаю. Это сделал ты!

С тобою голубей моя планета.

Благодарю тебя, благодарю!

И, приходя, вручаю в руки эти

Мои стихи – себя тебе дарю

Как поцелуй друг другу дарят дети.

Тяжесть и сладость

Подушусь-ка сладкими духами
Царскосельских величавых дам;
Допьяна тяжелыми стихами,
Вновь напьюсь с тобою пополам.

В тёмные одежды, в мягкий бархат
Обернусь от мартовских ветров,
И рубином заалеет ярким
Губ изгиб, но будет взгляд суров.

Тяжестью излечивая тяжесть,
Буду я спокойна и тверда.
Горечь, как изысканную сладость,
Выпью за весёлые года.