На стуле томик Бродского открыт,
Но вдохновения поиски сегодня
Так тщетны! Млечный Путь горит
Сокровищем ничейным и несметным.
Как ярко светит белая звезда!
Вернее, дружелюбная планета –
Венера, и сегодня, как всегда,
Не требует ни от кого ответа.
Взирая на земную суету,
Со снисхождением высшего порядка
Она не покидает сферу ту,
Где место ей и не играет в прятки.
Где моё место я хочу понять,
Моя необретенная планета?
Я жить учусь и терпеливо ждать,
И просто быть – на это хватит света.
Благодари меня, благодари!
И, уходя, дари мне руки эти
И эти губы, и глаза дари
За то, что обрела тебя на свете,
За то, что обрела тебя в себе,
Как обретает землю под ногами
Усталый ангел, что в лицо судьбе
Смотрю неискушёнными глазами.
За то, что верю в сказки и мечты,
За то, что жизнь за чистую монету
Я принимаю. Это сделал ты!
С тобою голубей моя планета.
Благодарю тебя, благодарю!
И, приходя, вручаю в руки эти
Мои стихи – себя тебе дарю
Как поцелуй друг другу дарят дети.
Лиловый взрыв сирени молодой
И розовая пена низких вишен.
На синем небе светлый месяц вышит,
Весенний пир – наш баловень земной.
Уж сколько вёсен – двадцать, пятьдесят?
Побольше бы! Глаза поднимешь к небу,
Здесь на земле все зрелищ бы да хлеба,
А там вверху так мирно звезды спят.
Снова пионы – видимо, это
Ты опять говоришь со мной…
Помню – бутоны, начало лета
Бабушкин куст – для неё одной.
Темно-багровый, сладко-пахучий
Он распускался, как по часам,
В небе сражались майские тучи,
Было на даче весело нам.
Снова пионы, май на исходе,
Я далеко. Ты, наверно, в раю.
Все-таки есть неизменность в природе
В каждом цветке я Тебя узнаю
Подушусь-ка сладкими духами
Царскосельских величавых дам;
Допьяна тяжелыми стихами,
Вновь напьюсь с тобою пополам.
В тёмные одежды, в мягкий бархат
Обернусь от мартовских ветров,
И рубином заалеет ярким
Губ изгиб, но будет взгляд суров.
Тяжестью излечивая тяжесть,
Буду я спокойна и тверда.
Горечь, как изысканную сладость,
Выпью за весёлые года.
Швыряло море в мокрое окно
Обрывки трав и тихо свирепело,
Я удивлялась – что ему за дело?
Ведь я его поклонница давно.
Меня ль пугать, меня ли искушать?
Я со стихией заодно – я знаю –
Слепа ее любовь! Я принимаю
На веру все, без цели понимать.
Оно убьет, оно же излечИт
От всех житейских ран и несложений
Людей и судеб – так, без приложений,
Одной волной твою судьбу решит.
Сыграем фруктово-цветочно
На яблоках с гроздью вишневой.
Немодно, негромко, кулёчно,
На тёплой скамейке садовой.
А, может, сыграем картинно?
На скользком блестящем паркете,
Где тени колышутся длинно
В вечернем таинственном свете?
А, может быть, традиционно?
За столиком с Монтепульчано…
Я буду чарующе-стройной,
Меня очаруешь ты – piano.
Давай-ка сыграем на славу!
Четыре из всех неразлучных;
И даже на грозы управа
Найдется – рассеются тучи.
Мигелю
Мы по-русски будем говорить,
Называть своими именами
Станем вещи. Чудо-письменами
Заболеем. Славно будем жить.
Мы, как дети, выберем слова
Главные. Мы будем лаконичны.
Без налёта маски ироничной
Азбуку мы выучим сперва.
Выучим домашние слова,
Добрую застольную беседу:
К завтраку слова, слова к обеду –
Быта немудреная канва.
И по-русски будем мы любить –
Старомодно и высокопарно;
Мы, наверно, будем странной парой –
Из любви кириллицу творить.
В память о папе и бабуле.
Льёт день и ночь. Вверху открыли шлюзы.
Плакучи клёны и наги рябины;
И по дорожке мокрых листьев – длинной
Идёт неспешно человек – не узнан.
Не узнан – здесь никто его не помнит:
Ни гаражи, ни лошади в попонах;
Лишь жёлтый лист из вдрызг промокшей кроны
Над ним прощальный пируэт исполнит.
И медленно кружась, как будто в трансе,
Лист под ноги опустится смиренно;
И человек вздохнёт – всё в мире тленно;
Прибавит шаг, с дождём пройдется в вальсе.
А с высоты несбыточной, туманной,
Из Андромеды и других созвездий,
Незримый кто-то посылает вести
Дождём и листьями, как телеграммы.
nikastories 