На старом кладбище уже заметна осень,
Да где же, как не здесь, ей поселиться?
Вот желтый лист, что прах, по ветру носит,
Но так светлы надгробий тёмных лица.
Я здесь люблю бывать. Прикосновенье
Торжественно. Молчание стократно
умножено деревьями. Свеченье
Неведомое благостно и внятно.
Стихов моих чуть слышные мотивы
Услышаны, как тихие молитвы
Предутренние. Мы пока что живы
И значит, не напрасны наши битвы.
Я ищу голубые лужайки
По весне, на земле, в тишине,
В птичьем гомоне, синем окне
Том небесном, с которого мне
Шлёт вселенная знаки – поймай-ка!
Я ловлю, я стараюсь вовсю,
Эти строчки в ладонях согрею,
Я, наверное, все не успею,
Но надеюсь – посмею, сумею,
Донесу, доскажу сказку всю.
Туман стелил постель,
чтоб утром солнце,
Проснувшись и понежившись довольно,
В окно впорхнуло, в первый миг невольно,
на ощупь по паркету пробираясь,
но вдруг разлившись тысячью лучей,
И каждый все светлей, все горячей.
Я комнаты знакомой не узнала –
В ней солнцу было тесно, было мало
Ему пространства стен и потолка,
Все затопила яркая река –
Так шла весна –
Застенчиво пока.
Шафрановая булочка души,
Lucia, Luce, света в темном царстве
Немного больше. От тоски лекарство –
Корица, кофе и в ночной тиши
Девичий голос, света естество.
Спускается на землю каждый вечер
Декабрьское ночное божество,
И тёплых рук мои так жаждут плечи
Но тот, о ком всё это… нет его,
О нем лишь в церкви догорают свечи,
Так и не выдав таинства всего.
С каждым годом всё больше хочется Рождества,
Разукрашенной елки, звёзд в полутемных окнах,
С каждым годом всё чаще хочется волшебства,
Ярких свеч в коронах дев белоснежно-тонких.
С каждым годом темнеет всё раньше и мой декабрь
Всё быстрее несётся, перебирая числа,
В телефонной книжке всё пОлно, но чуть пошарь,
Дорогих имён всё меньше…всё горше мысли.
Всё всегда везде, дай Бог,
не успеть уже
И, наверное, этот урок до конца усвоен,
Мы декабрь придержим на вираже,
Будет долог и светел он,
хоть и ликом тёмен.
Спешит ноябрь – мой скорый поезд в зиму,
Вагонных окон ослепляет свет,
И машинист над пультом горбит спину,
Мелькают дни, но остановки нет.
Спешит мой поезд и ноябрь в спину
Промозгло дует, ёжится с утра,
И новый день, короткий как вчера,
Из дому гонит, клонит, как рябину,
Раздетую до обнаженных рук,
Замёрзших пальцев, чёрных, как испуг.
Лишь дома свечи согревают вечер,
Наш сокровенный, драгоценный мир,
Твоя рука мои ласкает плечи
Под старым пледом, сношенным до дыр.
Побагровеет ещё рябина,
И желтизна мне застит глаза,
Как от ноябрьского скрыться сплина,
Разом ударив по тормозам?
И очутиться средь палых листьев,
И погрузиться в листвы поток,
Желтая звёздочка в тонкой кисти,
Осени поздней хмельной глоток.
В этой ранней осени всё чересчур и слишком;
Беззастенчиво рыжие клены листами сыплют,
Будто ветру хотят отдаться всем телом гибким,
Эта осень горячей лошадью в ухо дышит.
В этой ранней осени вся скороспелость яблок,
Всех ночных туманов светлый покров и тайна,
В этой осени все загадочно неслучайно,
В ней сгорит кострами мой враз покрасневший замок.
У невысокой женщины
Моложавой для своего возраста
Глаза цвета спелого крыжовника,
Рыжеватые волосы.
У невысокой женщины
В квартире музей передвижников:
Сто пятьдесят картин, муж (один)
И шкафы книжные.
У невысокой женщины
Все пирожки с мясом, вся память
меня маленькой,
Все узелки, все огоньки во тьме,
всех сказок цветочек аленький.
К невысокой этой женщине
Мне бы приезжать почаще,
Но я учу брендам студентов
(И прочей ненужной лаже).
Ненужной ни мне, ни женщине,
В отчаянной безвременщине,
В которой успеть пытаемся,
Но больше все ждем да каемся.
Дождик. По-осеннему мелкий.
Ветер. Все ж по-летнему тёплый.
Осень скачет резвою белкой,
С дерзким летом сдвинула копья.
Зелень догорит изумрудом,
Желчи желтизны не изведав,
Утренних грачей пересуды
Смолкли, как хмельные беседы.
Лето машет в небе крылами,
Тонким клином в тёплые страны
Осень вновь поселится с нами,
Тёплым пледом вылечит раны.
Будем мы грустить потихоньку,
Ты и я – два бурых медведя –
Ждать покуда ниточкой тонкой
Нас не словят в белые сети.
nikastories 