Cabo Polonio – в объятиях стихий


Cabo Polonio, 2026

Мы приехали на автобусную станцию в Cabo вечером, около 19 часов, и стали ждать перевозчика — двухъярусную машину с открытым верхом военного образца, единственный транспорт, способный одолеть глубокие дюны, ведущие на побережье. Погода в тот вечер не обещала ничего хорошего: дул сильный порывистый ветер, низкие лиловые облака грозили неминуемым ливнем и надвигались с такой скоростью, что не оставалось надежды на милость богов. Тёплой одежды, кроме моей лёгкой куртки, мы не взяли. В смятении было куплено большое полотенце, в которое завернулась я, отдав мужу свою лёгкую курточку. К 20:30, когда наконец нас начали грузить на машину, дождь хлестал горизонтально, небо совсем почернело, и ветер гнул к земле траву и кустики. В такое вот светопреставление мы и отправились в Cabo Polonio — знаменитый на весь мир заповедник с высокими дюнами, скалами, одиноким маяком и лежбищем морских котиков.

По глубоким дюнам, грозясь вывалить пассажиров, грузовик довёз нас до центра деревушки, практически погружённой во тьму. В Cabo Polonio нет электричества: домики освещаются свечами или маленькими лампочками, работающими от генератора. Проточной воды тоже нет: есть колодцы и канистры с привозной водой. А что же есть, и зачем люди едут сюда со всех краёв света?

В Cabo есть дыхание и говор океана, свист и завывание ветра, непрерывный перекат волн на горизонте, пение цикад, трещание кузнечиков и по вечерам барабанная дробь и гитарные аккорды местных музыкантов. В Cabo есть дыхание вселенной по ночам, когда великолепие неба с грандиозным Млечным путём раскрывается во всю свою длину и ширину, едва обозримую глазом. В Cabo есть удивительная жёлтая луна, возникающая на горизонте около 22 часов — как огромный волчий глаз — и мигрирующая по небу до момента, когда она снова приобретает свой серебряный облик. В Cabo есть вездесущий песок, проникающий во все щели и заметающий всё, что можно замести, и есть люди, противостоящие натиску песка, денно и нощно убирающие свои жилища. В Cabo есть то, что называется naturaleza — природа в своём натуральном, извечном, почти неизменном качестве, преобладающем над всем остальным человеческим миром.

Остаться в Cabo хотя бы на несколько дней означает полностью сдаться стихиям воздуха, воды, солнца и песка. Ведь сдаваясь, мы приобретаем новые силы и возможности. Жизнь без электричества создаёт другое ощущение времени, текущего медленно и спокойно. Она даёт сверхзрение в темноте и успокаивает мозг, которому уже не надо тщетно пытаться что-то прочесть, написать, досмотреть. Мобильник всё равно бесполезен. Нехватка проточной воды учит бережливости и тщательности. Обилие солнца учит сдержанности и уважительности перед светилом. Порывы ветра и летящий песок научат правильно одеваться и двигаться. Cabo — не место для потребления (пляжей, вкусной еды, музыки). Это место, которое — при уважительном к нему отношении — разрешит временно побыть вместе.

После трёх дней в Cabo, ощущаемых не менее чем неделя, остаются не только красивые снимки в Facebook и ракушки с пляжа. Остаётся ощущение жизни совсем другой, чем та, которую мы проживаем большую часть времени. Эта жизнь, такая хрупкая на первый взгляд — глядя на шаткие строения и минимум удобств — видится на расстоянии удивительно прочной и почти вечной. И скалы, и пески, и многие дома пережили бури и эпохи, научив поколения людей мужеству и долготерпению, мудрости и жизненной силе.

В Cabo Polonio горизонт не просто виден — он проживается.

Как моряк

Уеду, обветрившись, как моряк,

Побывавший на самых лучших морях,

На океане, где вечный бриз,

В штормах, не зная где верх, где низ,

Меж гребнями видевший зелень воды,

Не знав кроме бури другой беды.

На мокром песке оставлю следы,

Чтобы со стихией рискнуть – на ты.

Солнце в твоих глазах

Я хотела бы солнца в твоих глазах,

Чтобы в них все лучшее отразилось,

Чтобы нежность пряталась в головах

Чтобы нам шумящее море снилось.

Чтобы был закат, а за ним восход

И чтоб солнце сплющивалось и гасло,

Но была надежда, что новый год 

Будет удивительным и прекрасным.

Потому что будем в нём ты и я,

Заскользим по месяцам, как по залу,

Крутанется медленная земля,

Чтобы ноги в танце не уставали.

Наш мотив заигранный, но родной

До глубинной памяти рук в объятии…

Чтобы через годы с мечтой одной,

Чтобы центробежно взлетало платье.

  

Ритуал ноября

Поздний ноябрь – это время шафрана, 

Сдобного теста, корицы

И подступающей тьмы без обмана,

С явной угрозой – продлиться.

Поздний ноябрь – время latte и piano,

Дружеской, тихой беседы.

Сесть у камина, оставить все планы,

В кухне варить аюрведу.

Поздний ноябрь – весь в дождях и туманах, 

Солнце невнятным намеком – 

Манной небесной и кашей овсяной,

Чтобы нам выдержать сроки.

Не растерять ни добра, ни терпенья,

Пересидеть непогоду, 

Видеть любовь своей оптикой зренья

И скоротечность – в невзгодах. 

Элегия

Маме

Прольется небо долгими слезами

Над скромною могилкою твоей,

Прольется небо и загасит пламя

Свечи печальной в память бывших дней. 

И жизнь твоя – хорошая, большая

Листвой прозрачной станет облетать,

Чтобы в мире повторилось все опять –

Хмельная осень без конца и края.

Прольется небо долгими слезами,

Что нам на утешение даны,

Прольется небо, чтоб остались с нами

Покой и сон до будущей весны.  

Параллельные линии сходятся

Параллельные линии сходятся,

Когда смотришь с надеждой вперед,

Позади беспокойная Родина

Продолжает Батыев поход.

Волны катятся белым по синему,

Тучи массою сизой легли,

Эту землю теперь не покинем мы,

Здесь на якорь легли корабли.

По листве прошуршим ли, по берегу,

Отряхнем белоснежный песок,

ОберЕги, вериги ли? – верю я,

Что на счастье разомкнут замок.

Параллельные линии сходятся?

Осень пряная, птичий полет,

Клёны листьями сыплют, как водится,

Жизни поезд… куда он идет?

Я пишу тебе…

Я пишу тебе – не другу, не врагу,

Позабыть года и даты не могу.

Что же значит эта дата до меня?

Просто память, отблеск канувшего дня.

Ты в порядке, я – неплохо или так…

Милый шарфик – подвернувшийся пустяк,

Или эти фото словно некролог,

Мой с тобою неуместный диалог.

Осень снова нарезает листья – дни,

И ложатся в память общую они.

Есть там я и есть там мы под грузом лет,

На высокой ноте прерванный сонет.

О дружбе

Я хочу рассказать о необычном знакомстве, которое, возможно перерастет в дружбу. В маленькой деревне с трудно произносимым для русского уха названием Ярснес, в шведской провинции Остерлен недалеко от побережья Балтийского моря в 2025 году, четвертом году военного вторжения России в Украину, украинская женщина лечит русскую. Лечит безвозмездно. Кормит тортом Наполеон, который знаком обеим этим женщинам с их ещё советского прошлого. 

У обеих женщин были и уже умерли бабушки и мамы, готовившие те же борщи, рыбу под томатным соусом, блины, пельмени и этот самый Наполеон. Русская женщина это я. Мне 62 года. За последний год я потеряла маму и озаботилась собственным здоровьем – артроз. Еще я потеряла возможность летать в родной город – Петербург. Вернее добраться туда можно, но легче слетать, например, в Нью-Йорк или даже в Монтевидео. Те же тысяча долларов и те же 12 часов дороги. 

Украинская женщина Таня 65 лет тоже недавно потеряла маму, а ещё потеряла свой родной мирный город, свой дом с водопроводом и теплом, свою улицу с клумбами и свою цветущую страну, в которую мне так хотелось поехать. Таня ездит домой дорогой беженцев. 

В Швеции Таня познала лиха в прямом и переносном смысле и после множества перетурбаций приземлилась в старом начала прошлого века каменном доме в нашем поселке с трудным названием. Поселилась одна, чтобы работать, ремонтировать дом, благоустраивать сад, просто жить…и лечить. Не только меня, но всех, кому это необходимо. У Тани красивая статная фигура, умное лицо и усталые глаза. И руки мастерицы. 

Мы собираемся у нее дома за большим столом и говорим обо всем. О ее молодости и поездках в Одессу на море. От Миколаева всего час на поезде. О том, какой в Херсонщине чернозем. ”Возьмешь землю в руку, закроешь глаза и не отличишь от растаявшего в руке масла. Недаром ваши туда рвутся!”- говорит мне Таня. Вообще о политике мы говорим мало. Мы об этом молчим и вздыхаем. У каждой своя беда, своя история. 

Таня мастерски нарезает пластинки тейпа и наклеивает мне на колени и стопы. Я завороженно слежу за её руками и рисунком на моем теле. Все это похоже на колдовство, заговор, прекрасную татуировку. 

Я аккуратно натягиваю джинсы, чтобы не испортить красоту. Допиваю чай. Доедаю Наполеон. Думаю о том, что Танино лечение – этот акт абсолютной доброты – оставляет надежду на то, что наши страны и населяющие их люди – не правители – будут способны на доброту, прощение, покаяние. Когда-нибудь.

Три свечи

Три свечи у тебя в изголовье,

Скромный крестик на шее твоей,

Нитка бус… взгляд твой дышит любовью,

Лик твой с каждой минутой светлей.

Сколько их, разделивших надвОе

Мою память – с тобой, без тебя…

Сколько дней твоих в вечном покое 

И в полете –  тоскует земля

По тебе. В доме тихо и пусто,

Твой мольберт рук касания ждёт,

Мир наполнен трагедией русской,

Ты ж в свой вечный пустилась поход.

Вдалеке от земных искушений

Знаешь только одну красоту,

Без преград, без тревог, без лишений

Чистой радости видишь мечту.

Огонь к огню

Огонь спешит к огню, мечта летит к мечте,

И ласковой руки так трепетно пожатье,

Сомнения не гоню – лелею мысли те,

Что дружбы золотой мне посланы объятья.

Что на моём веку в далекой стороне  

Мне было близких душ высокое начало,

Что радость есть во мне, что легкость есть во мне,

И то, что рядом ты, для счастия немало.

Гудит в ночи камин, мурлычет тихо кот,

И отступает тьма, и вспыхивают звезды

Над нашей головой. Несется в осень год,

Но нас укроет дом, пошлет желанный роздых.