Вирус и мы

Дни проходят, недели проходят и мы с тобой,

Пережившие вирус или страх от его тени,

Не читали Библию, но в экран вросли с головой

Вместе с миром всем, поставленным на колени.

Не ходили в гости, не пожимали рук.

Протирали руки спиртом и брали скальпель,

Чтобы сердце препарировать от разлук, от безумного интернета и джина в лампе.

Пережили как-то внезапно, очнувшись вдруг,

Обнаружили, что обмануты и природой,

Так спокойно и равнодушно сомкнувшей круг

Вокруг нас слепых и жалких, как Квазимодо.

Человек и дюна

Человек, поднимающийся по пескам,

Хочет увидеть море.

Здесь приметы его: и ветер, и чаек гам,

Он на что угодно с вами на то поспорит.

Человек, идущий к вершине дюны,

Знает – за ней простор.

Он уже музыкантом выверил струны,

Если скажете – нет, он ответит – вздор!

Только дюна обманчива со своей

Неевклидовой геометрией места,

Впереди миражами вода, но в ней

Проступает песок глянцевитым асбестом.

Человек прищуривает глаза,

Подключая шестое чувство,

Перед ним вода. Океан? Слеза?

Все стихийное безыскусно.

Ромашковый рай

Ромашковый рай шёл на смену тюльпанам, июнь

травой- муравой застелил мне постель и прохлада

Манила меня в глубь лучами воспетого сада,

И, как никогда, одиночество было – лишь дунь –

Пыльцой от цветка, опадающим старым нарядом.

Безумство цветов обещало чистейшие краски,

Невидимый глазу певец брал все ноты на бис,

И полчище птиц так напоминало актрис,

Вовсю разошедшихся, скинувших гримы и маски,

И дружно сбежавших на улицу из-за кулис.

Шуточное всерьёз

В архипелаге солнцем прогреты сосны,

В архипелаге ветром продуты скалы,

Здесь молодым жить-не тужить просто,

Но мне хотелось бы тут пожить старым.

Утром бы стал я черный пивать кофе,

И по старинке пальцем ловить ветер,

И без особых мыслей и философий

Шёл бы под вечер ставить свои сети.

Месяц бы светлою долькой скользил в бухте,

Рябь по воде бы волнами пробежала

И чтоб добраться до жизненной сути,

Я бы её закутывал в одеяло.

Я бы её лелеял и нежил днями,

Я бы её ночами в тиши баюкал,

Я бы, наверное, пренебрегал гостями,

Ждал бы лишь повзрослевшего (вдруг) внука.

Внуку

Кареглазое мое продолжение,

Светло-русых прядей смятенье,

Обострённое тобой зрение –

Моих юных лет повторенье.

Бесшабашный ты и неистовый,

Я твой верный ангел-хранитель,

За одну улыбку лучистую

Все отдам. Ты – счастья обитель.

Sofiero

Sofiero – здесь покой Софии,

Утопаю в рододендронах,

В старом замке полёт валькирий,

Тени их в каменистых склонах.

Феерия весны и цвета

От пурпура до белоснежья,

В лепестки, как в фату, одета

Я сегодня – мечта и нежность.

Обморок сирени

‘Художник здесь изобразил глубокий обморок сирени.’ И. Мандельштам

Когда так обморочна сирень

И вишни сбрасывают одежды,

Я вспоминаю наш первый день

Мы влюблены. Мы в любви – невежды.

Город мой, тонущий в лепестках,

Руки, всё ищущие друг друга,

Вновь миражами дрожат в стихах

Те поцелуи в черте испуга.

Вечер гас, солнца последний луч –

Был это знак или просто счастье?

Жизни другой сокровенный ключ,

Май с этих пор лепестками застлан.

Вы знаете, как…

Вы знаете как в мае пахнет дождь?

Под колокольный звон да по брусчатке

На велике под горку…точно в прятки

Играю с ветром. И приятна дрожь,

И по педалям ударяют пятки.

Вы помните как в мае не везёт

Порой с погодой? Тучи солнце скроют,

А может быть, все дело в этом крое

Весенних дней – не знаешь наперёд,

В природе есть баланс, но нет покоя.

Вы верите, что сбудется весна?

И что июнь нас на поруки примет?

И утреннее солнце шоры снимет

С уставших глаз, и будет нам сполна

Зелёных трав и неба сводов синих.

Нарисую свои стихи

Нарисую свои стихи…

Тонкой кистью коснусь бумаги,

Будут линии все легки,

Будут краски полны отваги.

Нарисую кафе и бар,

Знойный день и истому лета,

И печи утомленной жар,

И на стульях полоску света.

И словами приворожив

Эти плоскости и предметы,

Акварельно раскрашу жизнь,

Где лишь счастье сулят приметы.