Author: nikatar63

Дорога в Хедикос

Четыреста зимних, сквозных километров
На север, где скалы испытаны ветром,
Туда, где мосты вырастают в тумане.
Нет нас – только фары в дорожном дурмане.

Нет нас, только магия вечной дороги,
Нам нами витают дорожные боги;
И только глаза в изумлении детском
Сияют да быстро колотится сердце.

Мы все – ожиданье и все – нетерпенье,
Здесь нет окончанья, есть только движенье,
И тень, что так резво бежит перед нами,
Вот-вот обернётся лосями, волками.

Здесь чудо под каждой еловою веткой,
И радость открытья, как птица из клетки,
Летит, и бездумное счастье возможно
Без всяких причин, без конца – непреложно.

Цветы в снегу

Цветы в снегу. Волнуется февраль!
Летят на полотно белил остатки.
Но выше небеса – прозрела даль,
И солнце с февралем играет в прятки.

То выглянет, все страхи растопив,
Пригрев надежды радостное семя,
То заморозит из последних сил,
И снова на душе сомнений бремя.

Но нежные воспрянут лепестки,
Как только луч появится всесильный,
Так наши дни весёлые близки!
Художник – март эскиз наметил синим.

Ангелу

Ты к нам на землю ангелом вернулся,
Мой давнишний, мой запоздалый друг,
На мраморной плите замкнулся круг,
Скупой дефис судьбою обернулся.

Скорбит твой друг и добрая жена
Так безутешна, как солдатки в горе,
Жжёт память словно мертвенное море,
Как плача безответная стена.

А я не плачу – я тебя не знала,
Я только душу детскую твою
Застать успела и любовь свою
Я ангелу дарю в плаще астрала.

С тобою говорю, тебе пишу,
Ты детских грёз живое изверженье
Ты моей жизни взрослой продолженье
И я с тобой, как с ангелом, грешу!

Мы и звезды

Мы – просто звездная пыль,
Мы все – осколки звезды,
Мы – отзвуки мироздания,
Вот в правой руке застыл
Мельчайшим нейтрино мечты
Твой первый проблеск сознания.
Вот в левой руке горит
И жаркой лавой течёт
Вся память забытых предков,
А время тихонько спит
Пока поспешно идём
По жизни неясным меткам.
Куда – не знает никто,
Зачем – не дано нам знать
Невидимы те скрижали.
Но верим – звёздным манто
Укроет планета – мать,
Вселенской полна печали.

Квартира на память

Оставь себе, как старую закладку,
Квартиру, что над аркой продувной.
Там я дружила с девочкой одной –
Кудрявой Олей. С ней играла в прятки.

Возьми себе на память жизни все,
Что так старались, силились сложиться.
Многоголосье эхом будет длиться,
Выть ветром на затерянной косе.

Нет Оли. В ее комнате закрытой
Пылятся нашей жизни короба,
И горькие, ненужные слова
Стоят вокруг услужливою свитой.

Купи себе за доллары и кроны
Корабль, разбитый бурею. Вороны

Hа пепелище сломанных судеб
Кричат, что будет горьким этот хлеб.

Прага Марины Цветаевой

Купим в Праге книжные закладки
И забавный чудо-календарь,
Улочки сыграют с нами в прятки,
Карлов мост взметнётся словно встарь.

Обойдём концерты и музеи
Равнодушным взглядом в этот раз,
Будем два весёлых ротозея
Градом восхищаться напоказ.

Готика и пышное барокко
Высятся над Влтавою седой,
И Марины незабвенной строки
Чайками парят над головой.

Здесь ходила, думала, любила –
По булыжной скользкой мостовой,
И горят засохшие чернила
В том кафе под Смиховской горой.

Под мостом тоскует верный рыцарь:
Тонкий профиль, гордая спина;
Так уж в жизни выпало случиться –
И в печали, и в любви одна!

Ну а Прага? Та её любила!
Как могла, согрела и спасла.
Лето ей хмельное подарила
Дров в кривой избушке припасла.

С благодарным сердцем уезжала,
С Прагою простившись и простив
Всех и всё – ей Праги было мало,
Нам вполне, Марину навестив.

Январский романс

Белые туманы
Поразвесил месяц,
В январе так странны
Города и веси.

Странно незнакомы,
Странно одиноки
В тонком монохроме
Церкви и дороги.

В грустном монохроме
Гордые столицы,
И зима грозится
Дольше века длиться.

Жёлтый свет фонарный
Лица освещает,
Чей-то взгляд печальный
Средь реклам мерцает.

Что мне в этом взгляде,
Тихом и смиренном?
В простеньком наряде
В поступи неверной?

Это, видно, память
Холода и стужи
Просится незваной
На нехитрый ужин.

 

Стокгольм

Стокгольм. Окраина. Сосна. Сырые мхи.

Изрезанный ландшафт изысканной столицы,

Где лес и город равновеликИ,

Где Рождество весь год готово длится.

К Трём Кронам доберусь, прорезав лабиринт

Озёр – прозрачных слёз и удивлюсь привычно

Венку из летних трав на станции вдали

И с Карлсоном опять поговорю о личном.

 

Размышления вслух

Декабрь не ладился в тот раз,
Пришёл с напастями, с болезнью
И в голову нещадно лезли
Мыслишки про судьбу и сглаз.
Роились словно мошкара,
Они в тревожном мраке ночи,
Больничных ламп не гасли очи
Ни день, ни ночь, но со двора
Манила улица огнями.
Там люди важными делами
Стремились с раннего утра
Заняться – выйти на пробежку,
Успеть на встречу и ночлежку
Себе найти. Лишь детвора
Резвилась. Жизнь была пестра,
Весёлой, праздничной казалась.
Мне ничего не оставалось,
Как отворив окно, с угла
Своей постели любоваться
Той жизнью будничной, простой
И восхитительной такой,
Которой можно предаваться
Бездумно, вовсе не ценя
Её – не замечая дня
Прошедшего, и не стараться
Быть благодарным каждый миг
За запахи, и дальний крик
Сварливых птиц, не упиваться
Её ветрами и листвой
Увядшей, но такой живой.

И мне подумалось оттуда,

Что жизнь – непознанное чудо.

Болезнь, и боль, и смерти страх –

Как привкус жизни на губах.

Болезнь

Тем-пе-ра-ту-ра в правом ухе
Стучит упрямым метрономом,
А в глубине, в горячем брюхе
Всё боль ворочается гномом.

Накатывает сон наркозом,
И не отрадно пробужденье,
А в голове звучат вопросы
К судьбе, вершащей представленье.