Как низко лебеди летели
Над зеленью прозрачной, нежной,
Быстробегущей и безбрежной
Сквозной, текучей, продувной…
Как быстро лебеди летели
И сели в стаю вдалеке,
Я удержала их в руке,
Но словно тени на песке
Растаяли они. Качели
Нас с ними вдаль и вглубь влекли
Там сказочных морских минут,
Как золотых на дне купели,
Там – воля, там – покой зари,
Там дивные мои недели!
Пройдут ещё два года, может, три
И станет мальчик с серыми глазами
Со мною говорить и называть
Меня в глаза мне – бабушкой
и mormor, когда он будет брату и сестре
Показывать неведомые книжки
С царевнами, Емелей и кощеем..
Мы за два года многое успеем,
Мы вместе одолеем языки,
Чтоб смог мой мальчик за руку со мной
С загадочной поговорить страной.
Зелёный камень – нежный молдавит
Мы купим с Вами только оттого, что
Нам вместе хорошо и все возможно
Сегодня и душа опять парит.
Над древней Влтавой облака летят,
Мы с Вами в такт плывём за ними следом,
Неисчерпаем мир и нам неведом
Волшебный камень – как огни горят
В его прозрачных, водянистых гранях…
Он не из этой местности, он ведь
Вселенной вестник – благостная весть,
Он дружбы дань и нет вернее дани.
Мы встретимся на берегу реки –
Какой не важно – главное – теченье
Стихов, как жизни, ведь стократно зренье
Через зелёный молдавит строки.
Причудливо колода стасовалась
В тот день июньский первый, невдомек
Нам было, что одна вдруг оказалась
Червовой дамой, бубен, треф…здесь рок?
Или Эвтерпы шалость? Провидение
Нас в чащу леса к замку привело,
И Карла лик, и рыцарей видение…
В тени ракит нам было так светло
От слов, как драгоценные монеты –
Магической мелодии строки,
И день тот хоть уже и канул в лету,
Слились все ручейки в канву реки.
Пришли четыре дамы, но одна
Шумит река, прозрачная до дна.
Имена на небесных скрижалях,
Твоё имя на тонком кольце –
След на коже, на милом лице
Все морщинки любви и печали.
Кто читает судьбу по руке?
Мне в лицо твоё не наглядеться,
Ты молчи, я увижу всё сердцем,
Все течения в бурной реке.
Поживём, проживём, доживём
До того неизвестного царства;
Дай нам бог и покой, и бунтарство
До последнего вальса вдвоём.
Тополиный пух
Над землёй летает, стелет
Тебе кроватку
Мамин острый слух
Ловит каждый вздох твой. Верю
Ей без оглядки.
Ты мне внук и сын,
Ты мой майский полдень, ты мой
Искристый лучик,
Счастью сто причин –
Тебе гордое дали имя,
Не выбрать лучше!
Красный каштан.
Празднует день пораженья
Майский Берлин.
***
Глянь, Ampelmännchen
С нами с востока на запад
Маршем идёт.
Man and his thought A.Rodin
Грубый мрамор – мыслей тяжёлый сонм,
И резец в руке, но рука дрожит,
Плоть нежна, но дух от него бежит,
Силуэт её – образ сладких дрём.
Силуэт её – как невинна грудь!
Он её лелеет, она свята,
Она – лишь ребёнок, она – мечта
И внезапно мрамор поддался, чуть.
Чуть ясней, чуть мягче – плечо, рука
И лицо прекраснее всех богинь
О исчезни ты, наваждение, сгинь
Он её обнять бы хотел – слегка.
Хоть слегка, как тысяча братьев, он
Прикоснуться к ней бы хотел, сумел..
Но тот мрамор нежный вдруг отвердел,
Он охвачен ужасом, пригвозжден.
О неверный мрамор, как ты посмел?
Я твой мастер, твой повелитель я!
Ты моя Галатея, навек моя…
Но так невозможно слиянье тел.
Я брошу свои лучшие стихи,
Как жемчуг, в моря нежные объятья…
Лови меня! Срывает ветер платье,
Легки шаги. Теки строка, теки.
Вернись туда, откуда родом ты!
Все не стихает в раковине дивной
Прибоя гул – все слышатся мотивы
Необъяснимой, вечной красоты.
Стихов стихия. Море. Мирозданье.
Один исток всего, один порыв –
И каждый раз волнуется прилив
У ног моих, в моих стихах. Признанье
И снова испытанье на отрыв.
Вишневые деревья отцвели
И ты родился! Это совпаденье?
То было почек смелое решенье
Принять всю боль мятущейся земли.
Принять всю боль… и скоростью цветков,
Нежнейшей пеной розовой окутав
Твою постель, опасть весёлой смутой,
Тебе готовя час, и день, и кров.
nikastories 