Österlen/Остерлен

Ge mig en dag av vindar och sol
Vid stränder ljusa och klara,
Där tystnaden går i kullarnas gräs
Vid havet, vid Österlens dalar.
Ge mig en natt då tiden står still,
Då trast och näktergal talar,
Då nöd och då lust, då kärlek blir till
I lundar, i Österlens dalar.
Ge mig den stund, ja ge mig den tid,
Då hundra lärkor och svalor
Flyger min själ till himmelens frid
På hedar, vid Österlens dalar.
 Дай мне один день, полный ветра и солнца,
На тёплом песке, белоснежном и чистом,
Укрой тишиной, как травой иноходца –
Узорчатым клевером, мятой душистой.
Дай мне одну ночь – ту, что длится безмерно,
Пусть дрозд с соловьем мне любовь напророчат,
О грусти и страсти узнаю, наверно…
Долины твои упоительны ночью.
Дай мне этот миг – я его принимаю!
Уж ласточек стая меня закружила
И душу мою к долгожданному раю
Покоя в долинах твоих причастила.

Печаль-буревестник

Ты тоньше паутины, ты светлей
Мадонны лика. Глубже расставанья
Ты спутница моих бегущих дней,
Ты мой источник неземного знанья.
Ты моя тень в безоблачной дали,
Извечное andante всех allegro,
Свернувшаяся глубоко внутри
Печаль моя – мой буревестник верный

Emancipación

Играет танго – Emancipación,
И от объятий тесно в тёмном зале,
А там, в углу, стоит недвижен он –
Глаза полны непролитой печали.

Его Эдит сегодня не придёт –
Другой мотив играют в поднебесье,
Но он стоит и терпеливо ждёт
Когда оркестр сыграет Эту песню.

Вот Это танго – Emancipación,
Уж сорок лет….не сбиться бы со счёту,
Щека к щеке…..и не уходит он
Пока скрипач не взял последней ноты.

Emancipar – её освободи!
Навеки лёгкий шаг и чёрный волос,
Но только от него не уводи,
Оставь ему последней скрипки голос.

Тяжесть и сладость

Подушусь-ка сладкими духами
Царскосельских величавых дам;
Допьяна тяжелыми стихами,
Вновь напьюсь с тобою пополам.

В тёмные одежды, в мягкий бархат
Обернусь от мартовских ветров,
И рубином заалеет ярким
Губ изгиб, но будет взгляд суров.

Тяжестью излечивая тяжесть,
Буду я спокойна и тверда.
Горечь, как изысканную сладость,
Выпью за весёлые года.

Флоренция

Вновь не спалось. Слепая глухота
Пустынной комнаты отчаянно томила,
Но за окном невидимая та –
Флоренция со мной говорила.

Урчанием моторов, эхом всех
Захлопнутых, замкнутых и закрытых
Узорчатых дверей – вот только стих
Стук каблучков по мостовой умытой.

Колоколов далекий перезвон,
На ближней пьяцце утреннее чудо
Базилики – Новеллы. Тихий стон
Блаженства и восторга – ниоткуда.

Так распахну – и к черту этот сон!
Впущу в окно Флоренции дыхание
Ведь там внизу давно проснулся он
Чудесный город – гениев и знания.

Волшебная флейта

Играла флейта, пела тростником,
И золотых клавир касались губы,
А в небесах невидимые трубы
Искрились солнцем и текли рекой.

Был музыкант и заклинатель змей
Одним лицом – он заклинал и нежил,
И струи половодием безбрежным
Пожар тушили в тысячу огней.

Душа тонула, плавилась душа,
Чтоб, испытав затмение восторга,
Вновь научиться, хоть и ненадолго
Взлетать над телом, музыку верша.

Рождение Венеры Боттичелли

 

Ты родилась! И тела белизна
Затмила жемчуг раковины…нежно
Прикрыла наготу…Но всем видна
Вдруг стала ты. Пока что безмятежна
Морская даль и красота свята,
Но краток миг – и с вечного холста
Ты ступишь на трепещущую землю,
Где твои жизнь и смерть тихонько дремлют.
Где только розы, только анемон
И мирты ветвь тебя встречают, дева,

Родившаяся из морского чрева,
Явившаяся людям словно сон.

Февраль-то уходит…

Февраль-то уходит, уходит!
Осталось нам мелочь одна:
Пять дней, и зима на исходе,
Синоптики знают – весна.

И значит, поднимет подснежник,
Как руки, свои лепестки
Все к небу и к солнцу – так нежно,
Как дети в объятиях – легки.

Но кто невидимый, дерзкий
В порыве холодной молвы
Сорвёт дуновением резким
Беретик с её головы.

И та, с февралем не враждуя,
Покорно подставит лицо;
Подумает – для поцелуя,
Но нет – для тяжёлых оков.

Уходит, упрёком последним
Своих неудавшихся зим,
Ненужной простудой весенней
Напомнив, что все ещё чтим.

Дорога в Хедикос

Четыреста зимних, сквозных километров
На север, где скалы испытаны ветром,
Туда, где мосты вырастают в тумане.
Нет нас – только фары в дорожном дурмане.

Нет нас, только магия вечной дороги,
Нам нами витают дорожные боги;
И только глаза в изумлении детском
Сияют да быстро колотится сердце.

Мы все – ожиданье и все – нетерпенье,
Здесь нет окончанья, есть только движенье,
И тень, что так резво бежит перед нами,
Вот-вот обернётся лосями, волками.

Здесь чудо под каждой еловою веткой,
И радость открытья, как птица из клетки,
Летит, и бездумное счастье возможно
Без всяких причин, без конца – непреложно.

Цветы в снегу

Цветы в снегу. Волнуется февраль!
Летят на полотно белил остатки.
Но выше небеса – прозрела даль,
И солнце с февралем играет в прятки.

То выглянет, все страхи растопив,
Пригрев надежды радостное семя,
То заморозит из последних сил,
И снова на душе сомнений бремя.

Но нежные воспрянут лепестки,
Как только луч появится всесильный,
Так наши дни весёлые близки!
Художник – март эскиз наметил синим.