Медленное, медленное лето…

Проплывает август за окном.

Я в одежды лёгкие одета,

Я живу, любуюсь каждым днём.

Не спеша — ни утром, ни под вечер,

Замечая в кронах жёлтый лист,

Расправляя потихоньку плечи,

Радуясь, что горизонт мой чист.

Пять минут — до огненной зарницы,

Двадцать — до янтарного песка,

Долгожданные родные лица

И мечты — негромкие пока.

Краски под рукой и их текучесть,

Их неповторимый разговор,

На бумаге возникают тучи,

Маки с ветром затевают спор.

Знаю, что придёт к концу и это,

На Востоке знали жизни толк,

Только мне по сердцу это лето,

Этот танец неподвижных волн.

Глаз выхватывает их издалека. Яркие огоньки-факелы на все ещё пожухлой, выцветшей, как старый ковёр, траве. Маленькие и гордые. Того цвета, которого нет в палитре, но смешайте кармин и индиго до того чистого и нежного оттенка. А если подойти поближе и посмотреть на них – дрожащих на апрельском ветру – сверху, то проглянет яичным желтком их сердцевина, темно-бардовым – стебель в нежном оперении остроугольных листьев. Как они пережили этот бесконечный снежный март, когда их едва заметные бледные тельца выглядывали, как измятые конфетные обертки, из-под снега? Уму непостижимо, но они выжили, чтобы отряхнувшись и оперившись, затрепетать, как сказочные колибри на все ещё пожухлой траве.