Уличный музыкант

Предпоследний декабрьский день: не по-зимнему тёплый, но сырой и промозглый. В праздничной суете пробегают люди, торопятся сделать ещё пару-тройку покупок. Сияют витрины, шуршат упаковки, кто-то громко смеётся за нашей спиной, кто-то бесцеремонно проталкивается вперёд. Там у стены сидит уличный музыкант и творит чудеса. Бах, Вивальди, Моцарт… аккордеон поёт скрипкой и гудит органом. Быстрые пальцы, напряженные мышцы под тонким свитером и счастливое лицо настоящего артиста. Знающие толк в музыки немцы охают в изумлении. Не знающие толку в музыке останавливаются от любопытства и на всякий случай фоткают на телефон. Зрители аплодируют. Музыкант, сидя, кивает в знак благодарности. В кепку аккуратно кладут монеты и бумажные деньги. Кидать неудобно! Это ведь настоящий музыкант…на него поди в конвертный зал за 50 евро за билет не жалко отдать. Да, неудобно. Люди стоят долго. Уходя, снова благодарят. Снова кладут в кепку монеты. Звонят колокола – так гулко и долго. Уходит год. Спасибо за прекрасную музыку, незнакомый музыкант!

Не желайте поэту

Никогда не желайте поэту

Новых книг и, особенно, вдохновения,

Он скривится. Он не оценит рвения.

Это – как многую лету

Пожелать царю

В день его отречения.

Пожелайте поэту

Поселиться у леса,

А лучше у моря,

Утром видеть зарю;

Золотой пропорции

Счастья и горя.

Рваных строчек,

Выучить итальянский,

Говорить от сердца,

Писать без глянца.

Пожелайте ему

дорогих людей,

драгоценных зданий,

Но только не желайте ему признания!

Золотая монета

Как тяжело на сердце…

Так ведь это зовётся?

Когда оно птицей усталой бьется,

Что-то там качает свои насосом,

Те же слова, те же вопросы.

В зеркале только усталость и жалость,

И солнца лучик …ну самую малость.

Старость? Срастаюсь с обликом,

Как гора со своим облаком.

Заесть круассаном, запить чем покрепче?

А может, расправить плечи?

Встряхнуть головой,

Гордо взглянуть, как прежде?

Бывали похуже вещи!

Да и о чем говорить?

Вот, когда с родными…

А я – гордость да мысли дурные.

Пустое это…все..помаду поярче,

Глаза пострашнее, меха по-боярче

И из дому в свет свой шведский,

Другого нету – примите меня за

Золотую монету! Уж как хотите –

Я буду звенеть и вертеться ,

Я звоном своим подлечу сердце.

Лёд сковывает воду так легко,

Так незаметно, как морщинки кожу;

Мороз пока бессилен пред рекой,

С одной лишь стороны стянув – похожа

Зеркальная, эмалевая гладь

На наважденье. Там за островами

Темна вода, спокойна и смела,

И за порогом острая игла

В беду попавшей ели не шарами

Украшена, а тиной ледяной…

Как правильно придти сюда одной,

Молчать и слушать шум воды

И мерный её поток в себе восстановить,

Как хорошо себя на том ловить

Что кажется дневная суета

Уже давно привычкой суеверной,

Но стоит лишь её остановить,

Лишь на одно мгновенье в эту воду,

В её глубины чёрные взглянуть,

Не Рубикон, на Стикс, а просто суть

Свою, себя увидеть, развернуть

К себе лицом все зеркала, природу

В её тысячегласной немоте

услышать, покориться красоте

И полной грудью, наконец, вздохнуть.

Power

Denna kätting tillverkades 1980,

Då var det världens starkaste i sitt slag.

Denna kätting has legat sovandes tills idag.

Varje länk väger fyrahundrasjuttio kilogram,

Alla tre är perfekta på Instagram.

Brottgränsen är en miljon femhundratusen kilogram,

Brottsplatsen är en vacker by i en ram.

En länk kunde lyfta nio hundra nittio fyra Volvo bilar,

Eller två hundra sjuttio tre fullvuxna elefanter,

Eller tre tusen hundrasextio varmblodiga hästar

Utan att brista.

Den förblir den gamla maktens kista.

Medan den nya makten trycker och flyger

Elefanter skötts, hästar blöder och bilar smyger

I varenda hörn av den skrikande marken.

Alla vi står i kön – kvar – till Noas arken.

Sju milliarder fem hundra åttiotvå millioner

åttio hundra åttiotvå tusen två hundra men och kvinnor –

Fram och tillbaka från Himlen.

Tre milliarder citerar Bibeln.

Den högre makten som vi oss en dag överlämnar

Men innan dess – do not surrender!!!

Легкость бытия

Я слушаю тибетского монаха,

Проведшего в молчаньи сорок дней,

А может, даже сто…уют свечей

Сотрёт на миг виденье – нож и плаха!

В который раз катится голова

Моя к ногам ликующей толпы,

И лёгкость невесомая стопы

Чудесна, и бессмысленна молва;

Я поднимаюсь над собой, над нею.

Немыслимая легкость бытия –

Тот краткий миг непознанного Я.

Он говорит – то краткое мгновенье

Волшебно, безразмерно и прекрасно!

И радугой в ночи сияют краски,

И больше нет ни плахи, ни ножа,

И голова цела и мысль свежа –

Что не было ни плахи, ни толпы,

И стоит только развернуть стопы

Спиной с своим мучителям и судьям

Они исчезнут – все мы просто люди.

Сегодняшняя луна

Сегодняшняя луна…

Огромная, кособокая,

Возможно, чуть-чуть убогая,

Возможно, как я, больна.

В сомненьях – несовершенна я,

Не так уж лицом бела.

Я – копия солнца бледная,

Нерадостна, несмела.

Мои ураганы лунные

Одной только мне видны,

Не слышны мотивы струнные 

С подветренной стороны.

Ночами, когда не спится мне,

С подругой наедине,

Улыбка чуднАя видится 

На бодрствующей луне.

Она, как и я, усталая,

Уймётся, как рассветет.

Как солнца полоска алая,

Ещё один день начнёт.

Танго с листьями

Кругом

Танцующие листья,

De dansande löven,

The dancing leaves.

Идём.

И снова рябины кисти

Срывает ветер. Неровен

Шаг. Прерывист мотив.

Allegro – Andante – Allegro giusto,

Тоскует виолончель.

На улице так сиротливо, пусто,

И в спину стреляет дверь.

С тобою мы на великой тризне

Обнявшись, стоим вдвоём.

Станцуем же, как танцуют листья!

С последним танго умрем.

Сплин

Жёлтый лист на моем рукаве

И каштаны в глубоких карманах

Этой осенью хмурой так странно,

Так приятно по мокрой траве,

Занесённой опавшей листвою 

Побрести…над моей головою 

Гонит тучи упрямый Гольфстрим,

И в душе разливается сплин –

Долгожданный, осенний, промозглый.

Хлещет дождь, как холодные розги,

По зонту, по лицу, по душе.

Снова жизнь на крутом вираже.

Дай же, осень, мне маленький роздых!

Дай хоть ноги в листву окунуть –

Я бы в долгий отправилась путь,

Но в чулане пылится мой посох

И вериги теснят мою грудь.

Заметки из поезда через Орезунд

Над Орезундом туманы стелются

Да ветряные мельницы вертятся,

Ждут донхитов- а вдруг осмелятся 

Не инстаграммиться, силами смеряться.

Но донкихоты все обезручены,

Но донкихоты все обезглажены,

Пальцы параличом скрючены – 

Гаджетом обезображены.

А Дульсинеи их невеселые

Ими не найдены, не нашедшие 

Проку в романтиках. Девы квёлые,

И глубочайше в себя ушедшие.

Там мы и ехали мимо мельницы,

Мимо вокзала с шальными мыслями,

Что Дон-Кихот в ком-то все же теплится,

Хоть инстаграмно пока, но искренне.