Я сегодня лягу поздно,
Буду жечь нещадно свечи,
Может быть, ко мне на плечи
Спустятся стихи, как звезды?
Под загадочной Венеры
Величавое молчанье
Спустятся стихи, как тайны
Планетарного размера?
Или как скороговоркой
Вдруг обмолвленное слово,
В день воскресный в пол второго,
Средь пейзажа городского –
Звездной пылью. Да и только.
Я уеду в Кальмар в первом классе.
В розоватой дымке снов и вишен
Город проплывёт. Наверно, лишней
Покажусь ему в рассветном часе.
Вечно молчаливой, чужестранкой,
Дерзко попирающей граниты
Вековых соборов. Позабытой
Среди древней Свеи. Просто странной.
Языка хранительницей верной.
Суффиксов его и междометий
Музыки совсем других столетий
Русской до последних суеверий.
Томленье поэтической души.
Скитанья поэтического слова,
Когда опять я к худшему готова.
Ведь кажется, что не напишешь вновь.
Всё сказано про жизнь и про любовь!
Кому нужны мои два лишних слова?
Но тихий голос скажет мне – сурова
К себе ты слишком. Все равно пиши.
На солнечном холме,
Над тёмно-синим морем
Мы проживём с тобой
Одну лишь ночь и день.
Из сада в полутьме
Гонимая прибоем,
Я странницей простой
Шагну в беседки сень.
Спадёт с покатых плеч
Шаль улиц португальских,
Карминной розы шёлк
Прольётся, как струя.
Ты, предпочтивший речь,
В плену традиций галльских,
В объятиях знаешь толк,
Но я давно твоя.
Он мне сказал – ты все ещё красива!
You are still beautiful, хотя прошли года –
Конкретно, двадцать. Да, не молода,
Но внутренний огонь такой же силы
В глазах твоих. Наверно, навсегда…
Такое произнёс он заклинание
Над головой моей и в оправдание
Послал три вечных слова. Как тогда.
Надломленная плитка шоколада,
Надкушенный в усердьи карандаш.
Что надо нам – поэтам? Мало надо!
Нас манит сладость полосы тетрадной,
А после – горечь! Вечный жребий наш.
Воет ветер, стонет ветер.
Кошка в темноте не спит.
Ночь идет, а жизнь летит
По касательной орбит,
Как метеорит к планете.
Чуть рассвет – уже закат.
Календарь листы глотает,
Память ластиком стирает,
Годовщины да кончины
Оставляя про запас,
И томит в полночный час.
Так жили мы и помнили о Саше.
Ты в Питере, я – в Лунде. Никогда
Не встретились бы, если бы беда,
Друг к другу не прибила жизни наши.
Так прибивают волны письмецо
В закупоренной илистой бутылке,
Так ищет безымянное кольцо
Живой руки и пульса тонкой жилки.
Так ищут души ангельский покой –
Уставшие, забывшие, чужие –
Так вот и мы, наверное, с тобой
Нашли друг друга в мировой стихии.
Я по весне бегу на каблучках,
Качусь под горку на надутых шинах,
Я летних платьев разноцветный взмах
Опять ношу без цели и причины.
Я по утрам вновь радуюсь цветам,
Так весело зажившим на балконе,
И в моей милой южно-шведской Сконе,
Я снова слышу птичий зов и гам.
И будят оркестранты по утру,
Не церемонясь с планами моими,
И, благодарная, я упиваясь ими
И, как ребёнок, прыгаю в игру.
О Прага, пережившая века,
Воспетая, воспевшая, святая!
Как сказочны над Влтавой облака,
И крыши, и мосты…Я улетаю
С такою просветлённою душой,
Славянской своей сутью принимая
Её согласных вязь, её покой
Еврейских кладбищ и течение Влтавы,
Исполненных той чистой красотой,
Что неподвластна ни молве, ни славе.
nikastories 